ГлавнаяКаталог работИстория → Нюрбернгский процесс
5ка.РФ

Не забывайте помогать другим, кто возможно помог Вам! Это просто, достаточно добавить одну из своих работ на сайт!


Список категорий Поиск по работам Добавить работу
Подробности закачки

Нюрбернгский процесс

Содержание

Введение……………………………………………………………………. 3
Глава I Нюрнбергский процесс: история подготовки и осуществления…6
1.1 Исторические предпосылки проведения Нюрнбергского процесса….6
1.2 Юридическая основа Нюрнбергского процесса……………………...10
1.3 Устав как основной источник осуществления Нюрнбергского процесса…………………………………………………………………………..21
Глава II Ход Нюрнбергского процесса……………………………………45
2.1 Участники Нюрнбергского процесса………………………………….45
2.2 Заседания Нюрнбергского процесса………………………………….49
2.3 Приговор………………………………………………………………..51
Заключение…………………………………………………………………56
Список использованных источников и литературы……………………..58


Введение

Нюрнбергский процесс – это судебный процесс в Нюрнберге (Германия) в 1945-46 над главными нацистскими преступниками, который проводился в соответствии с соглашением между правительствами СССР, США, Великобритании и Франции и уставом Международного военного трибунала. На скамье подсудимых оказалась почти вся правящая верхушка нацистской Германии - ведущие нацистские политики, промышленники, военачальники, дипломаты, идеологи, которым вменялись в вину преступления, совершенные гитлеровским режимом.
Трибуналу надлежало рассмотреть вопрос о признании организаций гитлеровского режима - руководящего состава нацистской партии, СС, СА (штурмовые отряды), гестапо и др. - преступными. В основу обвинительного заключения была положена концепция общего плана или заговора, составленного подсудимыми в целях достижения мирового господства путем совершения преступлений против мира, военных преступлений или преступлений против человечества.
Среди защитников были видные адвокаты Германии. Ни один из подсудимых не признал себя виновным. В ходе первого Нюрнбергского процесса было проведено 216 заседаний, всего - 403 открытых заседания трибунала. Обвинение основывалось в основном на германских документах. Обвиняемые и их адвокаты стремились доказать юридическую несостоятельность Устава Трибунала, взваливали всю ответственность за совершенные преступления на Гитлера, СС и гестапо, выдвигали встречные обвинения в адрес стран-учредителей Трибунала. Заключительные речи главных обвинителей строились на общих принципах.
В конце сентября - начале октября 1946 трибунал огласил приговор, в котором были проанализированы принципы международного права, аргументы сторон, дана картина преступной деятельности целого государства на протяжении более чем 12 лет его существования. Трибунал приговорил Г. Геринга, И. Риббентропа, В. Кейтеля, Э. Кальтенбруннера, А. Розенберга, Г. Франка, В. Фрика, Ю. Штрейхера, Ф. Заукеля, А. Иодля, А. Зейсс-Инкварта и М. Бормана (заочно) - к смертной казни через повешение; Р. Гесса, В. Функа и Э. Редера - к пожизненному заключению, В. Шираха и А. Шпеера - к 20 годам, К. Нейрата - к 15 годам, К. Деница - к 10 годам тюремного заключения; Г. Фриче, Ф. Папен и Г. Шахт были оправданы. Трибунал объявил преступными организации СС, СД, гестапо, руководящий состав национал-социалистической партии (НДСАП), но не признал таковыми СА, германское правительство, генштаб и верховное командование вермахта.
После отклонения Контрольным Советом по Германии ходатайств осужденных о помиловании приговоренные к смертной казни были в ночь на 16 октября 1946 повешены в Нюрнбергской тюрьме (Г. Геринг покончил жизнь самоубийством).
Нюрнбергский процесс явился адекватным ответом на небывалые в мировой истории злодеяния фашистов и милитаристов, стал важной вехой в развитии международного права. Суд довершил военный разгром гитлеризма разгромом моральным и юридическим, создал преграду для возрождения фашизма в будущем. Впервые к уголовной ответственности были привлечены официальные лица, ответственные за планирование, подготовку и развязывание агрессивных войн. Впервые было признано, что положение главы государства, ведомства или армии, а также исполнение распоряжений правительства или преступного приказа не освобождают от уголовной ответственности. Нюрнбергские принципы, поддержанные Генеральной Ассамблеей ООН как общепризнанные нормы международного права, вошли в сознание большинства людей. Они служат основанием для отказа выполнять преступный приказ, предупреждают о грядущей ответственности тех руководителей государств, которые совершают преступления против человечества.
В этой работе мы ставим целью: рассмотреть процесс формирования правовой международной базы ответственности за преступления против человечества на основе суда над гитлеровскими главарями, развязавшими вторую мировую войну.
Задачами нашей работы стали: анализ подготовки юридических основ для проведения Нюрнбергского процесса; описание реализации его на практике.
Литературой для написания выбранной темы послужили документы по истории Нюрнбергского процесса, воспоминания очевидцев, монографии.



Глава I Нюрнбергский процесс: история подготовки и осуществления
1.1 Исторические предпосылки проведения Нюрнбергского процесса

По Акту о безоговорочной капитуляции Германии 8 мая 1945 г. и Декларации союзных государств от 5 июня правительства СССР, США, Великобритании и Франции взяли на себя верховную власть в Германии, включая всю власть, которой располагало германское правительство, верховное командование и любое областное, муниципальное или местное правительство или власть. Создание Международного военного трибунала, полномочного судить и наказать главных военных преступников, выражало, таким образом, право этих стран осуществлять законодательные функции на оккупированной территории.
Леденящие кровь данные о зверствах нацистов в концлагерях Освенциме, Майданеке, Бухенвальде, Бельзене и других, освобожденных в ходе завершающего этапа войны, вызвали мощный взрыв негодования общественности во всем мире. Неизгладимое впечатление произвели также советские и американские документальные фильмы о зверствах в германских концлагерях, продолжительное время демонстрировавшиеся в кинотеатрах многих стран.
Комиссия конгресса США, обследовавшая концлагеря Бухенвальд, Дахау и Нордхаузен, представила 15 мая сенату (сенатор А. Бэркли) и палате представителей (конгрессмен Р. Томасон) доклад об ответственности гитлеровского правительства и нацистского руководства за организацию преступлений против мира и человечности. Специальное заседание, посвященное проблеме наказания военных преступников, организовало Общество по предотвращению третьей мировой войны. Перед членами общества выступили сенаторы, конгрессмены и редакторы газет, обследовавшие немецкие концлагеря, а также американские офицеры - бывшие узники. И лейтмотивом всех выступлений было требование немедленных и решительных действий, чтобы подобное никогда не смогло повториться.
За суровое наказание военных преступников выступали представители церкви. К быстрому установлению процедуры наказания военных преступников в соответствии с решением Ялтинской конференции призвал и Всемирный еврейский конгресс.
За судебный процесс над нацистскими лидерами выступали также многие представители лейбористской партии.
Однако в некоторых кругах американского и английского правительственного и военного аппарата проявлялось явное стремление реабилитировать германских генералов и промышленников, свалив всю вину на мертвого Гитлера. Здесь выступали за «гуманный» и «милостивый» суд, призывали отказаться от «мести» своим бывшим врагам. В отдельных районах, занятых английскими и американскими войсками, военным преступникам разрешалось давать интервью, фотографироваться во всех своих регалиях.
Не только коммунистическая печать, но даже такая газета, как «Нью-Йорк таймс», возмущалась столь странным отношением к военным преступникам. 10 мая 1945 г. палата представителей конгресса США с одобрением встретила выступление демократа Д. Флуда, который решительно протестовал против обращения с Герингом как почетным военнопленным и потребовал предать его суду военного трибунала от имени мертвых и заморенных голодом по приказу Геринга европейцев и от имени населения разрушенных городов Роттердама и Амстердама. В парламенте Великобритании также делались запросы по этому поводу.
С 31 мая по 4 июня в Лондоне проходила конференция экспертов по вопросу о наказании военных преступников стран оси, в которой приняли участие представители 16 стран, участвовавших в работе Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям. Председатель комиссии лорд Райт, выступая на открытии конференции подчеркнул, что опыт работы комиссии показывает необходимость создания Международного военного трибунала для наказания главных военных преступников, таких, например, как Геринг, а также для тех категорий виновных, которые выходят за рамки компетенции национальных судов. Конференция обсудила также вопрос о составлении списка главных военных преступников, включая промышленных и финансовых магнатов, которым еще не было предъявлено обвинение. Эксперты обменялись мнениями и по вопросу о наказании за преступления против граждан стран оси и, в частности, против немецких евреев. Было сообщено, что в списки лиц, подозреваемых в военных преступлениях, составленные различными национальными органами, занесено уже около 4 тыс. человек.
Стремление мировой общественности поскорее увидеть фашистских главарей на скамье подсудимых усиливалось еще в связи с тем, что к середине июня большинство главных военных преступников было арестовано войсками союзников. Гитлер и Геббельс, как известно, страшась справедливого возмездия, покончили с собой. В результате недосмотра офицера английских оккупационных войск Гиммлер при аресте успел раздавить две ампулы с ядом, вмонтированные позади зубов. Даже в середине мая 1945 г. все еще не было ясности относительно положения Гесса - военное министерство Великобритании ограничилось заявлением, что он является военнопленным. Лишь 5 июня председатель Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям лорд Райт сообщил, что Гесс, а также Риббентроп, включены в список военных преступников, составленный комиссией.
Следует подчеркнуть, что вопрос о задержании военных преступников продолжал волновать общественность стран антифашистской коалиции. В газетах публиковались письма с требованием сделать все, чтобы задержать нацистских преступников и не дать им скрыться в нейтральные страны. В конгрессе США и парламенте Великобритании делались запросы по этому поводу.
Заигрывание западных держав с Деницем и его «правительством» после подписания условий безоговорочной капитуляции и попытка использовать эту клику как основу для создания государственной администрации послевоенной Германии вызвали бурю протестов мировой общественности, а также решительные представления со стороны правительства Советского Союза. В результате западные державы вынуждены были отказаться от планов, связанных с «правительством» Деница. 21 мая ставка Деница была распущена, а 22 мая Деницу, бывшему главнокомандующему военно-морскими силами Германии, преемнику Гитлера на посту главы государства, и Йодлю, бывшему начальнику штаба оперативного руководства верховного командования вооруженными силами Германии, было приказано явиться в межсоюзническую комиссию. После пятидневного ожидания в комиссии английский генерал Фурд, американский генерал Рукс и советский представитель генерал-майор Трусков объявили Деницу, что получено распоряжение арестовать его и возглавляемое им правительство.
23 мая частям 7-й армии США удалось захватить близ Берхтесгадена Штрейхера, идеолога антисемитизма, одного из организаторов фашистской партии, бывшего гаулейтера Франконии.
Розыск главных военных преступников продолжался и в июне 1945 г. 13 июня в Тироле был арестован скрывавшийся на ферме под чужим именем фон Ширах - организатор и руководитель гитлерюгенда, рейхслейтер фашистской партии, имперский наместник Вены. 14 июня 21-я английская армейская группа задержала в Гамбурге Риббентропа, бывшего министра иностранных дел и генерала войск СС. 21 июня в своем поместье был арестован Густав Крупп, глава концерна «Фридрих Крупп», бывший президент имперского объединения германской промышленности.
Таким образом, к середине июня 1945 г. большинство главных военных преступников находилось в руках союзников. Самые широкие круги мировой общественности, выступали за немедленное и суровое наказание военных преступников, за создание международного трибунала для суда над нацистскими главарями. Правительства западных держав не могли не учитывать эти настроения.
2 мая 1945 г. президент США назначил члена Верховного суда США Р. Джексона представителем Соединенных Штатов Америки для подготовки суда и осуществления обвинения против главных военных преступников. Роберт Джексон, талантливый юрист и политический деятель, в прошлом один из сторонников «нового курса», человек незаурядного ума и высокой культуры, был, как вспоминает секретарь советской делегации на Нюрнбергском процессе А.И. Полторак, «настроен самым решительным образом, желая разоблачить гитлеровскую угрозу, которая вчера чуть было не преуспела в Европе, а завтра могла стать реальностью и на американском континенте».

1.2 Юридическая основа Нюрнбергского процесса

Представители комитета начальников штабов, военного министерства, госдепартамента, департамента юстиции в сотрудничестве с Р. Джексоном и судьей С. Розенманом составили проект соглашения о создании Международного военного трибунала. Этот проект был вручен на Сан-Францисской конференции министрам иностранных дел СССР, Англии и Франции. Между министрами иностранных дел четырех держав состоялись 3 и 10 мая беседы, в ходе которых были согласованы следующие основные принципы:
1) судебный процесс над главными военными преступниками предпочтительнее, чем политическое решение;
2) преступники, чьи преступления связаны с определенным географическим местом, должны быть возвращены в те страны, где они совершили свои злодеяния;
3) дела главных военных преступников будет рассматривать Международный военный трибунал;
4) следует создать комитет из четырех представителей (по одному от правительств СССР, США, Англии и Франции) для расследования дел и обвинения главных военных преступников.
Была достигнута договоренность, что после окончания работы Сан-Францисской конференции состоится встреча представителей правительств для выработки конкретного соглашения. В качестве документа для обсуждения был принят американский проект исполнительного соглашения. В отличие от ялтинского меморандума, в этом проекте предусматривалось, что участниками соглашения будут не семь стран, а лишь четыре великие державы, к которым остальные Объединенные Нации смогут впоследствии присоединиться. Соответственно, Международный военный трибунал должен был состоять из четырех судей и их заместителей, по одному от СССР, Англии, США и Франции. Преступными действиями признавались:
а) нарушение законов и обычаев войны;
б) применение силы или угрозы силой по отношению к другим государствам;
в) развязывание войны в нарушение международного права или договоров;
г) развязывание агрессивной войны;
д) использование войны как инструмента национальной политики или для решения международных споров.
В компетенцию суда включалось также расследование зверств и преступлений, совершенных в нарушение внутренних законов стран оси или какой-либо из стран Объединенных Наций. Предусматривалось, что лица, участвовавшие в формулировании и осуществлении общего плана или преступного заговора, должны нести ответственность за все преступления, совершенные в соответствии с этим планом или заговором. Весьма отличалось от окончательной редакции положение о преступных организациях, которые предлагалось судить как юридические лица.
Несмотря на то, что министр иностранных дел Великобритании А. Иден на Сан-Францисской конференции в принципе согласился, что международный суд предпочтительнее исполнительному решению, английское правительство все еще продолжало сомневаться в целесообразности процесса над главными военными преступниками. Правящие круги Великобритании смущал процесс, на котором бы подсудимые могли напомнить о некоторых предмюнхенских заявлениях английских политических деятелей и действиях Англии в период Мюнхена. В течение нескольких недель вопрос о создании Международного трибунала для суда над главными военными преступниками обсуждался госдепартаментом и английскими дипломатами в Вашингтоне.
22 мая Р. Джексон по поручению президента США вылетел в Европу, чтобы подготовить почву для созыва совещания по выработке соглашения о создании Международного военного трибунала, а также для организации сбора документальных доказательств через американские военные и иные каналы. Тем же самолетом возвращались в Париж из Сан-Франциско премьер-министр Временного правительства Франции Ж. Бонне и министр иностранных дел Ж. Бидо. Р. Джексон воспользовался представившейся возможностью обсудить с ними вопрос о суде над главными военными преступниками и в первую очередь о юридических основах предстоящего процесса. Он получил заверения, что Временное правительство Франции в принципе согласно с американским планом и вскоре назначит своего представителя для ведения переговоров.
В Париже и во Франкфурте-на-Майне Р. Джексон встречался с американскими и французскими военными и государственными деятелями, в том числе генералами Л. Клеем, Д. Эйзенхауэром, Б. Смитом, Е.С. Беттсом, помощником министра военно-воздушных сил США А. Ловеттом, беседовал с А. Гарриманом и Г. Гопкинсом. В Швейцарии он встретился с руководителем американской разведывательной службы в Европе А. Даллесом. Обсуждался вопрос о методах суда, о мерах по сбору необходимых доказательств, а также о сотрудничестве военных властей со штабом Р. Джексона.
В Лондоне в результате бесед Р. Джексона с министром иностранных дел Англии А. Иденом, лордом-канцлером Дж. Саймоном и другими официальными лицами было получено окончательное согласие английского правительства на проведение процесса. 29 мая У. Черчилль объявил в палате общин о назначении генерального прокурора Д.М. Файфа представителем Великобритании для расследования дел и обвинения главных военных преступников. Талантливый юрист, понимавший необходимость совместных усилий для разоблачения, осуждения и наказания нацистских главарей, Д.М. Файф внес определенный вклад в подготовку соглашения и успешное проведение процесса.
Во время встречи с Р. Джексоном Д.М. Файф передал ему поправки к американскому проекту, врученному А. Идену на Сан-Францисской конференции. Предлагалось, чтобы соглашение о создании Международного военного трибунала относилось лишь к главным военным преступникам и их основным помощникам, а для суда над более мелкими преступниками, преступления которых не связаны с определенным географическим местом, были учреждены специальные суды оккупационных держав в Германии. Более лаконично давалось определение состава преступлений, подпадающих под юрисдикцию трибунала. Но при этом выпадала одна группа преступлений - та, которая впоследствии получила название «преступления против человечности». В английском меморандуме предлагалось пояснить, что значит «большинство голосов», учитывая, что трибунал будет состоять из четырех судей. Выражалось сомнение, является ли Контрольный Совет правовым органом, компетентным утверждать приговор трибунала.
Будучи в Лондоне, Р. Джексон посетил советского посла Ф.Т. Гусева и подробно информировал его о ходе переговоров. Он установил также контакт с председателем Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям лордом Райтом и представителем США в комиссии полковником Й. Ходсоном. Была достигнута договоренность об обмене информацией и о взаимопомощи между комиссией и штабом Джексона. В начале июня Р. Джексон вернулся в Вашингтон и составил доклад президенту. Джексон отмечал, что, хотя переговоры еще не завершены, французское правительство намерено в принципе принять американское предложение и вскоре назначит своего представителя. Указывалось, что нет никаких причин сомневаться, что Советское правительство также примет участие в международном процессе над военными преступниками.
14 июня 1945 г. первый советник посольства СССР в Вашингтоне Н.В. Новиков вручил Р. Джексону замечания и дополнения к американскому проекту. В памятной записке говорилось: «Советское правительство, считая чрезвычайно важным, чтобы наказание военных преступников было реализовано как можно скорее, согласно с предложением правительства США о необходимости скорейшего учреждения Международного трибунала для суда над главными военными преступниками - руководителями гитлеровского правительства, фашистской германской армии и их помощниками и пособниками и выражает готовность незамедлительно подписать соответствующее соглашение. Что же касается проекта соглашения, представленного правительством Соединенных Штатов, то Советское правительство в общих чертах согласно с его принципами и считает возможным принять его за основу».
В то же время серьезные возражения вызвало положение американского проекта о праве Международного трибунала судить преступные организации как юридические лица, независимо от суда над конкретными членами этой организации. В статье 6-й, перечисляющей преступные действия, входящие в компетенцию трибунала, предлагалось добавить пункт – «истребление и другие зверства относительно военнопленных и мирного населения, грабеж и насильственный угон населения».
В памятной записке предлагалось запретить не только те действия подсудимых, которые могли бы привести к неоправданной задержке процесса, но и содержали бы пропаганду против Объединенных Наций. Рекомендовалось, чтобы Контрольный Совет наряду с правом утверждать или отклонять приговор имел полномочие направлять дело на пересмотр. Признавалось целесообразным, чтобы главные обвинители - представители подписавшихся сторон действовали как следственный комитет, в обязанности которого входит сбор и подготовка доказательств и представление их суду Международного военного трибунала. Кроме того, были внесены другие, более мелкие дополнения и исправления.
3 июня 1945 г. английское правительство предложило наметить Лондон в качестве места для предстоящих переговоров, а 11 июня направило правительствам СССР, США и Франции приглашение на конференцию, которую предполагалось начать около 25 июня.
Советское правительство назначило представителями СССР на конференции заместителя председателя Верховного суда СССР И.Т. Никитченко и профессора А.Н. Трайнина.
Представителем Франции на конференции был назначен Р. Фалько, член Высшего кассационного суда Франции, участник первой мировой войны, юрист-практик и способный судья, человек демократических взглядов. Его помощником был юрист-теоретик профессор А. Гро, представлявший Францию в Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям и принимавший активное участие в обсуждении всех статей соглашения и устава.
Французские юристы были более готовы принять предложения русских, нежели англичане или американцы. Причина сближения точек зрения французской и советской делегаций была не только в том, что они придерживались одной и той же процессуальной системы. Франция, как и Советский Союз, испытала на себе все ужасы фашистской оккупации и была настроена самым непримиримым образом относительно наказания военных преступников. Именно это сыграло решающую роль в том, что в большинстве случаев французская делегация поддерживала советские предложения, в то время как английские представители чаще всего солидаризировались с позицией США.
Английскими представителями на конференции были генеральный прокурор Д.М. Файф, а после смены правительства (с 1 августа 1945 г.) - лорд-канцлер В. Джоуитт.
26 июня 1945 г. в Олд Чёрч Хауз на Грейт Смит-стрит состоялось первое официальное заседание Лондонской конференции, которая рассматривала второй проект Трибунала, который был подготовлен штабом Джексона и 14 июня передан посольствам Англии, СССР и Временного правительства Франции в Вашингтоне в качестве основы для рассмотрения на конференции.
Изменению подверглась структура исполнительного соглашения, которая стала более четкой. В проекте усиливалась роль Контрольного Совета по Германии, что вызвало критику со стороны английской делегации. Уточнялось, что в случае разделения голосов голос председателя становится решающим. В связи с этим большое значение приобрел вопрос о назначении председателя трибунала. В пересмотренном проекте предлагалось проведение жеребьевки, если судьи не смогут прийти к соглашению при избрании председателя. Это вносило элемент случайности, и поэтому вызвало возражение советской делегации. И.Т. Никитченко уже на первом заседании конференции 26 июня рекомендовал принять принцип очередности в назначении председателя трибунала. Имелось в виду, что председатель будет сменяться после окончания слушания очередного дела, а когда заседания будут проходить на территории одной из подписавшихся сторон, председателем следует назначать представителя этой стороны в трибунале. Это предложение советской делегации после соответствующего обсуждения его на заседаниях конференции было одобрено и зафиксировано в уставе трибунала.
Значительным изменениям подвергся раздел, касающийся юрисдикции трибунала. Были расширены гарантии для подсудимых, а также положения о суде над преступными организациями. Остальные положения первоначального проекта в принципе остались без изменений. Советская делегация, внимательно изучившая новый американский проект, привезла с собой четкие предложения по структуре и существу соглашения. Советская делегация считала, что организация Международного военного трибунала представляет столь новую и сложную задачу, что следует разработать специальный устав трибунала, который бы содержал нормы, относящиеся и к судоустройству, и к судопроизводству, и к материальному праву. В связи с этим предлагалось разбить текст американского проекта исполнительного соглашения на две части - первая часть должна представлять собой соглашение в собственном смысле этого слова. Соглашение должно касаться принципов наказания военных преступников европейских стран оси и создания в этих целях Международного военного трибунала. Вторую часть американского проекта следовало развить, по мнению советских представителей, в устав Международного военного трибунала. С этим предложением согласились и другие делегации.
В проекте, представленном советской делегацией 2 июля 1945 г., говорилось, что правительства СССР, США, Англии и Франции, действуя в интересах всех Объединенных Наций, заключили следующее соглашение:
1. Учредить для суда над главными военными преступниками, преступления которых не связаны с определенным географическим местом, Международный военный трибунал, юрисдикция и деятельность которого должны определяться его уставом.
2. Утвердить устав Международного военного трибунала как неотъемлемую часть настоящего соглашения.
Статьи 3-7-я проекта предусматривали порядок передачи главных военных преступников в распоряжение Международного военного трибунала, выдачи прочих военных преступников правительствам тех стран, на территории которых были совершены их злодеяния, присоединения к соглашению других Объединенных Наций и вступления в силу данного соглашения.
Все статьи советского проекта в той или иной редакции были включены в окончательный вариант соглашения. Именно этот проект в дальнейшем и был взят за основу для обсуждения.
Какие же вопросы, связанные с данным соглашением, вызвали серьезные разногласия среди делегатов конференции? В первую очередь - вопрос о преступных организациях.
Германский фашизм представлял собой систему организованного государством бандитизма, которая могла существовать лишь при помощи сотен вспомогательных организаций. В фашистской Германии огромной властью располагали такие преступные организации, как гитлеровское правительство, генеральный штаб и верховное командование германских вооруженных сил, руководящий состав национал-социалистской партии, государственная тайная полиция (гестапо), охранные отряды национал-социалистской партии (СС), служба безопасности (СД), штурмовые отряды (СА) и др. Все эти организации были существенными составными частями созданного нацистами милитаристского государства, и если бы престиж и влияние этих организаций не были уменьшены путем наказания их членов, они могли бы стать зародышем развития фашизма и развязывания новой войны. Поэтому перед участниками Лондонского совещания стояла важная задача - решить вопрос о преступных организациях фашистской Германии.
В соответствии с американским предложением Международному трибуналу следовало предоставить право судить группы и организации и признавать ту или иную организацию преступной независимо от суда над конкретными лицами - членами этой организации. Советское же уголовное право не признает самостоятельной процедуры суда над организациями как юридическими лицами и их уголовную ответственность. Однако оно, как и французское право, полностью признает коллективную ответственность членов организации за преступления, совершенные организацией, признает ответственность за членство в банде или организации в дополнение к ответственности, которую ее члены несут за свои индивидуальные действия.
Исходя из этого, советская делегация предложила положить в основу судебный процесс над руководителями и членами таких организаций и предоставить трибуналу право делать в результате рассмотрения этих дел заключение о преступном характере всей организации. Такое определение не ставило вопрос о наказании организации, но обеспечивало бы национальным судам право привлекать отдельных лиц за принадлежность к организациям, признанным трибуналом преступными. Определение Международного военного трибунала в части признания организации преступной имело бы обязательную силу для органов национальной юстиции. Тем самым отпала бы надобность в каждом судебном процессе по поводу того или иного члена организации доказывать преступность данной организации.
После длительного обсуждения с такой постановкой вопроса согласились и представители Франции, Англии и США. Советская делегация, таким образом, внесла значительный вклад в разработку одного из наиболее важных и сложных положений устава Международного военного трибунала. Статьи 9-10-я устава предоставляли трибуналу право при рассмотрении дел о любом члене той или иной группы и организации признавать, что группа или организация, членом которой был подсудимый, представляла собой преступную организацию. Причем, если трибунал признает ту или иную организацию преступной, компетентные национальные власти каждой из подписавшихся сторон имеют право (но не обязанность) привлекать к суду за принадлежность к этой группе или организации. В этих случаях преступный характер группы или организации считается доказанным и не может подвергаться оспариванию.
Вопрос же об ответственности отдельных членов организации находился в компетенции национальных судов. Признание организации преступной не означало бы ликвидации презумпции невиновности при рассмотрении дел отдельных ее членов. Подсудимый мог отрицать, что его участие в ней было добровольным, доказать, что действовал под давлением каких-либо оправдывающих обстоятельств, что вышел из организации или что его имя попало в списки организации по ошибке, что был втянут в организацию обманным путем и т. д. Чтобы доказать его вину, обвинение должно все это опровергнуть. Таким образом, положения устава обеспечивали быстрое и справедливое наказание многих военных преступников и в то же время препятствовали привлечению к ответственности пассивных членов или технических сотрудников этих организаций. Эти положения имели огромное не только юридическое, но и политическое значение. Раскрытие подлинной роли преступных организаций в общем механизме нацистского государства в значительной мере способствовало тому, что процесс над 22 подсудимыми перерос в суд истории над всей фашистской системой «третьего райха».
В ходе обсуждения советского проекта соглашения возникли разногласия и при рассмотрении вопроса о выдаче военных преступников странам, в которых они совершили свои преступления. Советская делегация предлагала указать, что этот вопрос будет решаться дипломатическим путем между двумя заинтересованными правительствами. Джексон же утверждал, что данное положение не касается главных военных преступников, и поэтому его не следует включать в соглашение. Вопрос обсуждался как на предварительных заседаниях конференции, так и после принятия подкомитетом проектов устава и соглашения. Наконец, совместными усилиями советских и английских представителей была найдена формула, оказавшаяся приемлемой для всех: «Ничто в настоящем соглашении не умаляет установленных Московской декларацией положений о возвращении военных преступников в страны, где ими были совершены преступления».
Обсуждение остальных статей соглашения не вызвало сколько-нибудь значительных разногласий, хотя в некоторых случаях были внесены отдельные дополнения и изменения, главным образом редакционного характера.


1.3 Устав как основной источник осуществления Нюрнбергского процесса

3 июля советская делегация представила конференции проект устава, состоящий из 37 статей, объединенных в 12 разделов. В разделе I говорилось о создании трибунала для справедливого суда и быстрого наказания главных военных преступников европейских стран оси, определялся характер преступлений, подпадающих под юрисдикцию трибунала, предусматривалась возможность создания одного или нескольких трибуналов в зависимости от числа требующих рассмотрения дел, указывалось, что постоянным местом пребывания трибунала должен быть Берлин, что официальные документы трибунала и следственной комиссии будут составляться на английском, русском и французском языках, а также на языке страны, где происходит процесс.
В статье 2-й «Характер преступлений, подпадающих под юрисдикцию трибунала», перечислялись следующие преступные действия: а) развязывание войны в нарушение принципов международного права и в нарушение договоров, б) развязывание агрессивной войны, в) зверства и насилия в отношении гражданского населения, угон населения на рабский труд, убийства и истязания военнопленных, разрушение городов и деревень, грабежи и другие нарушения законов и обычаев войны, г) использование войны как инструмента нацистской политики для уничтожения и порабощения других народов
Раздел II охватывал вопросы, связанные с устройством трибунала, назначением судей, их заменой, наличием кворума и голосованием. Предусматривалось, что члены трибунала и их заместители назначаются Контрольным Советом после консультации с правительствами соответствующих стран, что они не могут быть отведены ни подсудимыми, ни обвинением, ни защитой, однако Контрольный Совет по предложению соответствующего правительства может отозвать члена трибунала или его заместителя и заменить его другим лицом. Отмечалось, что смертный приговор должен выноситься большинством голосов по крайней мере трех членов трибунала.
Раздел III определял состав и задачи Международной следственной комиссии - ей надлежало определить, какие лица подлежат суду трибунала, провести расследование, составить обвинительное заключение и передать его и относящиеся к нему доказательства трибуналу.
Разделы IV-VI определяли процедуру возбуждения дела, проведения расследования, составления обвинительного заключения, начала и хода процесса, касались места организации сессий трибунала, назначения председателей сессий, языка судебных заседаний, оговаривали права подсудимых и меры для обеспечения скорого суда и недопущения враждебной пропаганды и нападок на союзные страны.
В разделе VIII указывалось, что трибунал и комиссия не должны быть ограничены в выборе и оценке доказательств, что общепризнанные факты имеют ту же ценность, что и факты, установленные национальными комиссиями, что акты и документы национальных следственных комиссий по расследованию военных преступлений имеют ту же доказательную силу, что и документы, представленные комиссией.
В разделе IX рассматривались вопросы, связанные с подсудностью глав государств и правительственных ведомств, с ответственностью за выполнение преступного приказа и за соучастие, подстрекательство и сообщничество в совершении преступлений, входящих в компетенцию трибунала.
Раздел X определял форму наказаний (смертный приговор и другие наказания, а также конфискация собственности) и предусматривал возможность суда в отсутствие подсудимого.
Вопросы, связанные с утверждением, изменением, аннулированием и приведением в исполнение приговора, а также с расходами по организации и деятельности трибунала и следственной комиссии, рассматривались в разделе XI.
Заключительный, XII раздел подчеркивал, что устав никоим образом не ограничивает юрисдикцию и полномочия национальных трибуналов, учрежденных на территориях союзных стран и на территории Германии для суда над военными преступниками.
Итак, перед делегатами конференции лежало два проекта устава - советский и американский, во многих вопросах совпадающие друг с другом, но также имеющие существенные, принципиальные расхождения.
Работа конференции и была направлена на то, чтобы на основе этих двух проектов разработать единый текст, удовлетворяющий все делегации. Решением конференции от 3 июля был создан специальный подкомитет для формулирования тех статей устава, по которым делегаты могли бы уже прийти к единой точке зрения. Подкомитет к 11 июля разработал сводный текст соглашения и устава, заключив в скобки те статьи и формулировки, которые согласовать не удалось. Дальнейшая работа пленарных заседаний и подкомитета была направлена на поиски приемлемых для всех решений по оставшимся спорными вопросам. К некоторым статьям и положениям конференция возвращалась по нескольку раз, другие же удавалось урегулировать сравнительно легко.
В результате к 18 июля удалось согласовать подавляющее большинство статей, но в отдельных вопросах делегаты столкнулись с серьезными трудностями. Попытаемся проследить, как происходило сближение позиций, занятых представителями четырех великих держав, движимых стремлением к сотрудничеству и взаимопониманию. Все вопросы, рассматривавшиеся на конференции, можно сгруппировать в три крупные проблемы - судоустройство, судопроизводство и материальное право.
Наибольшее сближение позиций наблюдалось при рассмотрении проблемы судоустройства. Исходя из принципа равенства договаривающихся сторон, все делегации соглашались, что каждая из подписавшихся сторон назначает по одному члену и одному заместителю, что заместители будут присутствовать, насколько это окажется для них возможным, на всех заседаниях трибунала, а в случае болезни или невозможности по каким-либо другим причинам исполнять свои обязанности членом трибунала заместитель занимает его место, что трибунал, его члены и заместители не могут быть отведены ни обвинением, ни подсудимыми, ни защитой. Было согласовано, что для кворума необходимо присутствие всех четырех членов трибунала или заменяющих их заместителей, что решения принимаются трибуналом большинством голосов, а для вынесения обвинительного приговора - квалифицированным большинством - голосами трех членов трибунала.
Спорными оставались вопросы: кто назначает членов трибунала - правительство или Контрольный Совет - и возможность отзыва члена трибунала или его заместителя и замены его другим лицом. Хотя и в первом, и во втором варианте американского проекта, как и в советском проекте, предусматривалось, что судьи и их заместители назначаются Контрольным Советом после консультации с правительствами соответствующих стран, Р. Джексон пошел навстречу пожеланию английской делегации и в третьем варианте проекта было внесено изменение. Судьи и заместители должны были назначаться правительствами СССР, США, Англии и Франции. Вопрос рассматривался в подкомитете, и советский представитель А.Н. Трайнин, хотя и указал, что первоначальный вариант предпочтительнее, не стал возражать против такой формулировки.
Более острые прения возникли по вопросу о возможности отзыва судей и их замены. Советская делегация считала, что если правительство назначает судью, оно должно иметь право и заменить ого, если это потребуется - в случае, когда член суда необходим для выполнения своих обязанностей в другом месте, или в случае болезни. В результате удалось договориться, что каждая из подписавшихся сторон может заменить назначенного ею члена трибунала и его заместителя по болезни или по другим уважительным причинам. Но подчеркивалось, что это можно сделать лишь после окончания сессии, а во время судебного процесса член трибунала может быть заменен только его заместителем.
Длительное время обсуждался и вопрос о месте заседания трибунала. Все делегаты были согласны, что первый процесс над главными военными преступниками следует провести на территории оккупированной Германии. Советская делегация настаивала на том, чтобы местом пребывания Международного военного трибунала был Берлин, американская же - Нюрнберг. В результате после длительного обсуждения вопроса на последнем пленарном заседании конференции, 2 августа, было решено, что постоянным местом нахождения трибунала будет Берлин, а первый процесс - проведен в Нюрнберге. Это было весьма удачное решение. Берлин был центром согласования оккупационной политики союзников относительно Германии, местом пребывания Контрольного Совета. В связи с этим организационные заседания трибунала удобнее всего было проводить именно в Берлине, что в полной мере подтвердилось на практике. Нюрнберг же, некогда культурный и торговый центр, ставший во времена «третьей империи» цитаделью фашизма, где устраивались ежегодные смотры фашистской партии, как нельзя лучше подходил для проведения первого процесса над главными военными преступниками. В Нюрнберге не было сплошь разрушенных районов, как в Берлине и других городах, хотя и он был сильно разрушен. Там имелись необходимые здания для суда и тюрьмы, помещения для трибунала, его аппарата, свидетелей, представителей прессы и общественности.
Много сложностей возникало при рассмотрении весьма важного и принципиального вопроса - вопроса о создании и деятельности обвинительно-следственного аппарата. Все делегации соглашались с тем, что должен быть создан специальный орган для подготовки и осуществления обвинения против главных военных преступников, что он, как и сам трибунал, должен быть органом всех договаривающихся государств и состоять из представителей четырех государств - СССР, США, Англии и Франции. В проекте США этот орган назывался «комитетом главных обвинителей», в проекте СССР – «Международной следственной комиссией». В ходе обсуждения вопроса в подкомитете было найдено название, удовлетворявшее обе делегации, - «комитет по расследованию дел и обвинению главных военных преступников».
При рассмотрении принципов деятельности комитета американская делегация настаивала на том, чтобы обвинители действовали независимо друг от друга. Советские же представители указывали, что при решении основных вопросов (согласование плана индивидуальной работы каждого из обвинителей и их штата, окончательное определение лиц, подлежащих суду трибунала, утверждение обвинительного акта) главные обвинители должны действовать коллегиально, и все вопросы решать большинством голосов. В то же время советская делегация предусматривала возможность и индивидуальных действий - допрос свидетелей, сбор доказательств и др. Р. Джексон выражал сомнение в возможности согласования плана индивидуальной работы обвинителей и совместного утверждения списка обвиняемых. Французский представитель А. Гро поддержал точку зрения советской делегации. Французский представитель предложил указать в уставе, что при разделении голосов по вопросу об определении лиц, подлежащих суду трибунала, будет принято предложение той стороны, которая считала необходимым предать обвиняемого суду.
В остальных же случаях все представители были единодушны в том, что решения принимаются большинством голосов, при решающем голосе председателя, назначаемого как это будет удобно и в соответствии с принципом очередности. Это положение, дополненное согласно предложению французской делегации, и было включено в окончательный текст устава. Американская и английская делегации согласились в ходе обсуждения и с советской точкой зрения о необходимости сочетания коллегиальных и индивидуальных действий в работе комитета главных обвинителей.
Опыт подготовки и проведения Нюрнбергского процесса блестяще подтвердил правильность такого решения вопроса. Комитет главных обвинителей оказался жизнеспособным и деятельным органом, подлинной душой процесса над главными немецкими военными преступниками. Он действовал согласованно и чрезвычайно результативно в духе взаимопонимания и взаимопомощи.
Гораздо более сложными, чем проблема судоустройства, были вопросы процессуального права, рассматривавшиеся Лондонской конференцией, что было связано с коллизией между двумя процессуальными системами - англо-американской и континентальной. По англо-американской системе обвинителю отводится огромная роль. Он собирает доказательства, допрашивает свидетелей, подготавливает обвинительное заключение, которое, однако, в отличие от континентальной процессуальной системы, не сопровождается никакими доказательствами и представляет собой лишь краткую обвинительную формулу. На суде обвинитель развертывает обвинение, представляет доказательства, опровергает доводы защиты. Судья при этом довольно пассивен, его основная функция - получать и взвешивать доказательства и определять вопрос о виновности. По континентальной системе процесс построен на принципе активного участия судьи в рассмотрении дела, прокурор при этом - лишь одна из сторон в процессе. Обвинение представляет суду подробное обвинительное заключение, которое составляет неотъемлемую часть судебного дела, содержащего все доказательства вины подсудимого. Судебное заседание начинается с чтения обвинительного заключения, затем следует опрос подсудимых по вопросу о признании виновности, допрос подсудимых и свидетелей, прения сторон и последнее слово подсудимого, после чего суд выносит приговор.
Таким образом, перед делегатами конференции оказались две весьма непохожие процессуальные системы и буквально с первого же заседания встал вопрос, по какому пути пойти при выработке норм, подходящих для Международного военного трибунала. Вначале была сделана попытка сравнить эти различные системы и решить, какая же из них более подходит для международного трибунала. Однако такой путь не сулил скорого и успешного решения вопроса. Советская делегация неоднократно выступала за разработку новой системы, которая бы включала в себя лучшее, что имелось в англо-американском и континентальном процессуальном праве, и отвечала бы задачам предстоящего суда над главными военными преступниками. В этом же плане высказалась и французская делегация на заседании 29 июня. Судья Р. Джексон также поддержал идею сравнения обеих систем, чтобы попытаться взять из них лучшее для получения практической процедуры, а не приспосабливать какую-либо из национальных систем.
Наиболее подробно вопрос обсуждался в подкомитете. Английский и американский представители в подкомитете предложили следующую процедуру:
1) чтение обвинительного заключения;
2) опрос подсудимых, признают ли они себя виновными;
3) вступительные речи обвинителей с правом защиты задавать вопросы;
4) предъявление доказательств обвинителем или его помощниками с перекрестным допросом защиты;
5) вступительные речи обвиняемых или их защитников, с правом обвинителей задавать вопросы;
6) предъявление доказательств защитой с перекрестным допросом обвинения;
7) заключительные речи защитников;
8) заключительные речи обвинителей;
9) приговор.
Чтобы уравнять позиции обвинения и защиты, советский представитель предложил предоставить подсудимым право выступить с последним словом. Точку зрения А.Н. Трайнина поддержал и представитель Франции Р. Фалько. Схема, предложенная А.Н. Трайниным, была принята с учетом поправки представителя США С. Олдермана - обвинитель должен произносить заключительное слово после защитника, чтобы он мог ответить на аргументы защиты. Учитывая, что трибунал призван слушать дела главных военных преступников, виновных в величайших злодеяниях против мира и человечества, такое усиление роли обвинителя было вполне обосновано.
В результате самого тщательного и детального рассмотрения вопроса и сопоставления двух различных процессуальных систем был установлен следующий порядок судебного разбирательства: обвинительное заключение составляется подробно, значительно подробнее, чем в англо-американской системе, однако оно не должно сопровождаться всеми доказательствами, как это принято в континентальном праве. Это позволяло обвинению быть более гибким и предъявлять в ходе процесса новые доказательства. Судьи, в первую очередь председатель, активно ведут и направляют судебное следствие, обвинение - сторона в процессе, выступающая наряду с защитой. В то же время усиливалась по сравнению с континентальной системой роль обвинителя - он после оглашения обвинительного акта произносит речь по существу предъявляемых обвинений и произносит заключительную речь не до защитника, как это принято в советском процессе, а после него.
В то же время было решено отвести значительное место нормам, определяющим права подсудимых. В подкомитете на основе статей советского и американского проектов был разработан сводный текст, причем, в соответствии с предложением А.Н. Трайнина, он был расширен. Указывалось, что для обеспечения справедливого суда над подсудимыми устанавливается следующая процедура: в обвинительный акт включаются все подробности, детально излагающие обвинение против подсудимых, копия же обвинительного заключения и всех документов, направляемых вместе с ним, на языке, понятном обвиняемому, передается ему заблаговременно до начала суда. Это отклонение от англо-американской процессуальной системы, где обвинительный акт - это краткая формула предъявляемых обвинений, имело огромное значение для эффективной организации защиты подсудимых.
При предварительном допросе и на суде подсудимый имеет право давать любые пояснения по обстоятельствам выдвинутых против него обвинений. Предварительный допрос подсудимого и судебное заседание будут вестись или переводиться на язык, который подсудимый понимает. Подсудимый имеет право защищаться на суде лично или при помощи защитника и представлять доказательства в свою защиту. Единственное дополнение, которое было внесено в окончательный текст устава, по сравнению с проектом подкомитета, предусматривало право обвиняемых и защиты подвергать перекрестному допросу любого свидетеля, вызванного обвинением.
Особые задачи, стоящие перед Международным военным трибуналом, нашли последовательное выражение и в нормах устава, регулирующих порядок предъявления и оценки доказательств. Было согласовано, что собирание и предъявление доказательств как до, так и во время процесса является обязанностью главных обвинителей. Тем самым вводился англо-американский порядок сбора доказательств и предъявления их суду, который не признает предварительного следствия как самостоятельной, законченной стадии уголовного процесса. В то же время было зафиксировано и существенное отступление от этого порядка в сторону континентального права - в уставе предусматривалось право обвинителей и членов трибунала производить предварительный допрос подсудимых и использовать эти материалы в качестве доказательств.
Как советская, так и американская делегации указывали в своих проектах, что трибунал не должен быть связан формальностями в выборе и оценке доказательств (что весьма характерно для англо-американской процессуальной системы). Подчеркивалась необходимость установления возможно более быстрой и не осложненной формальностями процедуры и допущения любых доказательств, которые, по мнению суда, имеют доказательную силу. При рассмотрении вопроса в подкомитете и затем на пленарных заседаниях конференции А.Н. Трайнин предложил, чтобы трибунал имел право отклонять доказательства или показания свидетелей, если он найдет их не относящимися к делу. Представитель Англии в подкомитете Т. Бэрнес поддержал Трайнина и предложил указать в уставе, что суд может потребовать, чтобы подсудимый заранее сообщил о характере предъявляемых им доказательств. Подкомитет одобрил также два другие весьма важные положения советского проекта, предусматривающие, что трибунал не будет требовать доказательств общеизвестных фактов и будет принимать без доказательств официальные правительственные акты и документы комитетов, созданных в различных союзных странах для расследования военных преступлении.
Некоторые трудности возникли также при рассмотрении вопроса о других правах Международного трибунала. Право суда вызывать свидетелей, требовать их присутствия и показаний, право задавать им вопросы не вызывало ни у кого возражений, хотя это положение присуще лишь континентальной системе юриспруденции (в США суд обычно не вызывает свидетелей, они вызываются либо обвинителем, либо защитой). Однако при решении вопроса о возможности допроса подсудимых трибуналом выявились серьезные расхождения. В соответствии с англо-американским правом в ходе обвинительной стадии процесса к подсудимым нельзя обращаться с вопросами. Допрашивать их и притом в качестве свидетелей можно лишь на той стадии, когда суду предъявляются доказательства защиты, и при условии, что подсудимый сам изъявит желание давать объяснения.
Советские представители на совещании в Лондоне отстаивали право трибунала допрашивать обвиняемого именно как подсудимого. Они пояснили, что в соответствии с принятыми у нас нормами суд имеет право допрашивать обвиняемого, но никто не может заставить его отвечать. Однако советские делегаты полагали, что если зафиксировать в уставе право обвиняемых не отвечать на вопросы, многие из них откажутся отвечать суду. Поэтому И.Т. Никитченко предложил заменить формулу «Трибунал имеет право требовать от подсудимых дачи показаний» более лаконичной – «Трибунал имеет право допрашивать подсудимого». С такой формулировкой английская и американская делегации согласились.
В результате длительного обсуждения вопроса делегаты пришли к общему мнению, что трибунал должен иметь право:
а) вызывать свидетелей на суд, требовать их присутствия и показаний и задавать им вопросы;
б) допрашивать подсудимых;
в) требовать предъявления документов и других материалов, используемых как доказательства;
г) приводить к присяге свидетелей и, наконец, назначать должностных лиц для выполнения указанных трибуналом задач, включая собирание доказательств по полномочию трибунала.
В основном делегации были единодушны и при рассмотрении вопроса об обязанностях трибунала. Все были согласны с тем, что трибунал должен строго ограничивать судебное разбирательство быстрым рассмотрением вопросов, связанных с обвинением, принимать строгие меры для предотвращения действий, могущих вызвать неоправданную задержку процесса, исключать не относящиеся к делу вопросы и заявления, налагать соответствующие взыскания, включая лишение любого подсудимого или его защитника права присутствовать на всех или некоторых заседаниях, однако без ущерба для расследования обвинений.
Советская делегация предлагала дополнить эту статью прямым запрещением использовать процесс в целях распространения фашистской пропаганды и нападок на союзные страны. Другие делегаты конференции также признавали опасность использования процесса для враждебной пропаганды. Тем не менее представители западных держав не соглашались на включение в устав формулировки, прямо запрещающей нацистскую пропаганду на процессе. Они ссылались на то, что это вызовет нарекания в их странах, поскольку-де всякое преследование пропаганды там считается посягательством на свободу слова, свободу печати. Однако утверждение буржуазных юристов о «неправомерности» ограничения любой пропаганды, даже преступной, приводит к тому, что сама демократия, в том числе и свобода слова, ставится под угрозу. Нюрнбергский процесс убедительно доказал, что свобода пропаганды войны, расизма и национальной ненависти в Германии в конечном счете привела к ликвидации всех демократических свобод не только внутри страны, но и на территории многих оккупированных ею государств.
Советская делегация, неоднократно подчеркивавшая необходимость предотвратить использование обвиняемыми процесса в целях преступной пропаганды, для достижения скорейшей договоренности все же согласилась на то, чтобы опустить эту формулировку. При этом учитывалось, что положение устава, обязывающее трибунал принимать строгие меры для предотвращения любых выступлений, которые могут вызвать неоправданную затяжку процесса, и исключать какие бы то ни было не относящиеся к делу вопросы и заявления, будет препятствовать провокационным выступлениям обвиняемых и защиты.
В ходе обсуждения было решено, что все официальные документы представляются и все судебные заседания ведутся на русском, английском, французском языках и языке подсудимого.
Самой сложной в работе Лондонской конференции оказалась разработка норм материального права и в первую очередь понятия, образующего основу предъявленного подсудимым обвинения, - понятия международного преступления.
К 19 июля конференция в основном закончила обсуждение остальных статей соглашения и устава и приступила к рассмотрению наиболее сложного вопроса - определению юрисдикции Международного военного трибунала. Делегаты конференции имели перед собой два проекта статьи 6-й - проект, разработанный подкомитетом на основе американского предложения, и французский проект. По проекту подкомитета от 11 июля 6-я статья гласила:
«Следующие действия рассматриваются преступным нарушением международного права и должны подпадать под юрисдикцию трибунала.
а) Нарушение законов, правил и обычаев войны. Такие нарушения включают убийства и истязания военнопленных, зверства и насилия по отношению к гражданскому населению, угон населения в рабство, бессмысленные разрушения городов и сел, ограбление, а также нарушение других законов и обычаев войны.
б) Развязывание агрессивной войны.
в) (Вторжение или угроза вторжения), развязывание войны против других стран в нарушение договоров, соглашений или заверений между народами или в нарушение международного права.
г) Вхождение в общий план или заговор в целях подавления других народов, причем этот план или заговор использовал или намеревался использовать противозаконные средства для своего осуществления, включая любые действия, которые указаны в параграфах от «а до «в», или комбинацию таких незаконных действий с другими средствами.
д) Зверства, преследования и ссылка на основе политических, расовых или религиозных мотивов (в соответствии с выполнением общего плана или заговора, упомянутого выше в параграфе «г», будь то в нарушение внутреннего права страны, где оно было совершено, или нет)».
Таким образом, наряду с ценными предложениями (проект подкомитета содержал определение трех основных видов международных преступлений, выдвигал идею общего плана или заговора при совершении всех видов преступлений, признавал развязывание агрессивной войны, а также войн в нарушение договоров и соглашений преступлением, подпадающим под юрисдикцию трибунала) в проекте имелись и существенные недостатки. Привлекает внимание нечеткость и некоторое дублирование при разделении отдельных видов преступлений на группы, некоторая беспорядочность в построении всей статьи. Главный же недостаток проекта подкомитета заключался в том, что он не предусматривал персональной ответственности физических лиц за совершение этих преступлений. Формула «преступное нарушение международного права» могла быть истолкована двояко и не давала четких полномочий трибуналу судить индивидуальных лиц за совершение таких «преступных нарушений». Формула, предложенная французской делегацией, была лучше, так как, во-первых, потому, что она предусматривает не ответственность государств или социальных организмов, а ответственность конкретных лиц, во-вторых, в ней определение состава преступлений рассматривается таким образом, что оно обращено только против тех, кто совершал злодеяния. Французский проект статьи 6-й предусматривал:
Трибунал имеет право судить любое лицо, которое тем или иным образом направляло подготовку и осуществляло руководство следующими действиями:
1. Политикой агрессии против других народов и политикой подавления других народов, проводимой европейскими державами оси в нарушение договоров и в нарушение международного права.
2. Политикой зверств и преследований по отношению к гражданскому населению.
3. Развязыванием и ведением войны средствами, противоречащими законам и обычаям международного права, и теми, кто ответствен за нарушения международного права, законов гуманности и законов, диктуемых общественным сознанием, совершенные вооруженными силами и гражданскими властями, находящимися на службе данных вражеских держав.
Таким образом, состав преступлений и формула индивидуальной ответственности во французском проекте очерчены более лаконично и стройно. Главный же недостаток французского проекта заключался в том, что он не объявлял развязывание и ведение агрессивной войны международным преступлением, хотя и предусматривал право трибунала судить лиц, направлявших, подготовлявших и осуществлявших политику войны и подавления других народов в нарушение договоров. 19 июля, поясняя свой проект, А. Гро заявил: «Мы не рассматриваем в качестве преступного нарушения ведение агрессивной войны. Мы думаем, что в последующие годы любое государство, которое начнет агрессивную войну, будет нести ответственность за преступление морально и политически, но на современном уровне международного права, думается, что это заключение неправильно…одно лишь развязывание агрессивной войны не преступление»
Особенно же возражал он против того, что в соответствии с существующим в настоящее время международным правом можно наказывать отдельных лиц за развязывание агрессивной войны.
Представитель Англии на конференции Д. Файф, в отличие от А. Гро, считал, что агрессия - международное преступление и что индивидуальные лица, ответственные за ее подготовку и ведение, тем самым совершают преступления. Однако он соглашался с французским юристом в том, что в настоящее время отсутствуют санкции против этого преступления, что создает известные трудности для трибунала. Советская же и американская делегации доказывали, что в 1939 г. агрессия уже рассматривалась международным правом как преступление и что отсутствие конкретных санкций за это преступление ничего не меняет - ведь за совершение остальных международных преступлений, таких, как, например, нарушение законов и обычаев войны, не устанавливалось определенного наказания или санкций, хотя Женевские конвенции 1929 г. специально предусматривали в принципе уголовную наказуемость этих преступлений.
Советская и американская делегации при этом имели в виду, что в международном праве наряду с договором и соглашением источником права служит международный обычай и что в течение многих лет проходил процесс кристаллизации международно-правового обычая, приведший к признанию агрессии международным преступление. Конференция полномочных представителей четырех великих держав, являвшаяся своего рода кодификационной комиссией, имела, таким образом, полное право зафиксировать эту норму в уставе трибунала и определить конкретное наказание за ее нарушение. Тем самым это отнюдь не было законодательством «ex post facto», а лишь констатацией существующего права народов.
Лондонская конференция уделила огромное внимание и посвятила значительную часть своих заседаний вопросу наказуемости за планирование, подготовку, развязывание и ведение агрессивной войны. Твердая позиция советской и американской делегаций во многом способствовала успешному решению проблемы. После длительных дебатов делегаты всех четырех стран согласились, что преступлением следует считать развязывание и ведение любой агрессивной войны, а также развязывание войн в нарушение договоров, соглашений и заверений или в нарушение международного права. Таким образом, наиболее важный пункт статьи 6-й был сформулирован так, что это удовлетворяло все делегации.
При рассмотрений остальных пунктов статьи 6-й, а также ее вступительной и заключительной частей было решено объединить американский и французский проекты, взяв лучшее из них, учитывая замечания и дополнения советской и английской делегаций. Так, во вступительной части статьи 6-й было решено оставить формулировку проекта подкомитета, предусматривающую, что «следующие действия рассматриваются как преступные нарушения международного права, подпадающие под юрисдикцию трибунала», дополнив ее французской формулой относительно персональной ответственности за эти преступления. Важным дополнением к французскому проекту было включение положения, предусматривающего, что «руководители, организаторы, подстрекатели и пособники, участвовавшие в составлении и осуществлении общего плана или заговора, направленного к совершению любых из вышеупомянутых преступлений, несут ответственность за все действия, совершенные любыми лицами с целью осуществления такого плана». Это положение встретило упорное сопротивление со стороны французской делегации, поскольку во французском праве отсутствует концепция заговора. Однако на одном из заключительных заседаний она дала согласие на включение этого важного пункта в статью 6-ю.
Это положение имело огромное значение. Оно позволяло обвинению показать, что военные преступления фашистской Германии были, не результатом эксцессов отдельных лиц, а итогом широко задуманного плана, показать их государственно-организованный характер и теснейшую связь между развязыванием агрессивной войны и всеми остальными преступлениями. В результате на Нюрнбергском процессе был вскрыт самый механизм агрессивной политики и перед всем миром изобличена человеконенавистническая сущность фашизма.
Серьезные разногласия среди делегаций возникли и при обсуждении предложения английских и советских представителей подчеркнуть в статье, что юрисдикция трибунала распространяется на преступления, совершенные лишь лицами, находящимися на службе у европейских держав оси. Р. Джексон, соглашаясь с тем, что юрисдикция данного трибунала ограничивается судом над теми, кто служил европейским державам оси, считал, что определение преступных действий не должно все же зависеть от того, какая нация совершает их. В ходе обсуждения вопроса советская делегация предложила формулу, учитывающую оба этих пожелания: «Трибунал, учрежденный соглашением, упомянутым в статье 1-й настоящего устава, для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, имеет право судить и наказывать лиц, которые, действуя в интересах европейских стран оси индивидуально или в качестве членов организаций, совершили следующие действия. Следующие действия или любые из них являются преступными, подлежащими юрисдикции трибунала и влекущими за собой индивидуальную ответственность».
31 июля Джексон по рекомендации одного из специалистов в области международного права предложил следующую классификацию международных преступлений, подсудных трибуналу.
«Преступления войны, а именно: планирование, подготовка, развязывание и ведение агрессивной войны или войны в нарушение какого-либо международного договора, соглашения или заверения или, в частности, генерального договора о запрещении войны , или участие в общем плане или заговоре, направленных к совершению любого из вышеизложенных действий. Военные преступления, а именно: нарушение законов или обычаев войны. Такие нарушения включают, но не ограничиваются: убийства или истязания или угон гражданского населения из или в оккупированные территории; убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся в море, убийство заложников, потопление торговых кораблей в нарушение международного права, нападения па госпитальные судна, ограбление общественной или частной собственности, бессмысленное разрушение городов или деревень, разорение, не оправданное военной необходимостью. Преступления против человечности, а именно: убийства, истребления, порабощения, ссылки или другие бесчеловечные действия, совершенные по отношению к гражданскому населению, до или во время войны или преследование по политическим, расовым или религиозным мотивам с целью осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции трибунала, независимо от того, были ли эти действия нарушением внутреннего права страны, в которой они были совершены, или нет».
Советские представители, в принципе соглашаясь с указанной классификацией, считали более правильным первую группу преступлений обозначить как «преступления против мира», а не «преступления войны» (имелось в виду, что существуют национально-освободительные войны, которые не являются преступлением). Это предложение поддержал и представитель Англии лорд Джоуитт.
Советская делегация предложила и ряд других, не столь принципиального характера, поправок, которые были приняты, и в таком виде определение состава преступлений, подпадающих под юрисдикцию трибунала, вошло в окончательный текст устава.
В этом определении обращает на себя внимание то обстоятельство, что состав преступных действий во второй и третьей группах во многом совпадает - убийства, истязания, порабощение, угон населения. Почему же делегаты конференции сочли целесообразным выделить все же три группы преступлений, подсудных трибуналу, а не две? Это было связано с тем, что законы и обычаи войны распространяются лишь на преступления, совершенные в ходе войны и под предлогом войны против граждан стран, подвергшихся нападению. Однако подготовка войны и осуществление нацистского заговора требовали прежде всего полного «умиротворения» в своей стране. Понимая, что с помощью одной пропаганды невозможно воздействовать на активные элементы общества, нацистское руководство еще в мирное время прибегало к самым тяжким преступлениям с целью уничтожить всякую оппозицию своему политическому курсу. И тем не менее все преступления, совершенные фашистами до 1 сентября 1939 г., формально не подпадали под понятие «военные преступления».
В связи с этим было решено выделить в специальный раздел преступления, совершенные по политическим, расовым или религиозным мотивам против гражданского населения до или во время войны. Но преступления против человечности включают в себя не только преследования граждан стран оси в целях пресечения всяких попыток воспрепятствовать фашистскому заговору, но и преступления, направленные на физическое и нравственное уничтожение целых народов. И хотя на практике обвинение и трибунал столкнулись с трудностями в уголовно-правовой квалификации этого вида преступлений, выделение в уставе особого вида «преступлений против человечности» имело большое значение.
Выработка норм материального права, направленных на устранение возможных попыток подсудимых избежать наказания путем псевдоюридических конструкций, не вызвала трудностей. Все делегаты Лондонской конференции были согласны с тем, что должностное положение подсудимых, их положение в качестве главы государств или ответственных чиновников различных правительственных ведомств не должно рассматриваться как основание к освобождению от ответственности или смягчению наказания. Поскольку в западной прессе многие реакционные политики и юристы распространяли мысль, что военнослужащий, исполняющий приказ начальника, не может нести уголовную ответственность за свои действия, делегаты сочли необходимым включить специальную статью, предусматривающую:
«Тот факт, что подсудимый действовал по распоряжению правительства или приказу начальника, не освобождает его от ответственности, но может рассматриваться для смягчения вины, если трибунал признает, что этого требуют интересы правосудия».
Вопросы, связанные с правом трибунала признавать организации преступными, обсуждавшиеся в начале конференции в связи с составлением соглашения, в дальнейшем не вызывали каких-либо серьезных дискуссий. По сравнению с проектом подкомитета было внесено лишь одно важное дополнение - в статье 9-й предусматривалось, что трибунал, получив обвинительный акт, предлагающий признать организации преступными, обязан об этом широко оповестить, чтобы отдельные члены этих организаций могли заявить о своем желании выступить перед трибуналом. При этом подчеркивалось, что трибунал будет вправе «удовлетворить или отклонить» эти просьбы. Трибунал выполнил требование статьи 9-й путем соответствующего объявления по радио и через печать, и в результате в его адрес поступило 47 тыс. заявлений членов гестапо, СС, СА и других, жаждущих быть свидетелями в Международном военном трибунале в надежде не стать обвиняемыми в национальных судах. Трибуналу пришлось приложить немало труда и искусства, чтобы отобрать из этой многотысячной армии 30 членов организаций в качестве свидетелей.
Единодушно были одобрены делегатами и нормы, регулирующие вынесение Международным военным трибуналом приговора. Все были согласны с тем, что суд должен иметь право приговорить виновного к смертной казни или другому наказанию, которое трибунал признает справедливым. Советская делегация предложила, чтобы в качестве дополнительного наказания была предусмотрена и конфискация имущества. Однако в связи с тем, что термин «конфискация» для остальных делегаций звучал несколько непривычно, было решено дать описательную формулу этого понятия: «Трибунал вправе в дополнение к определенному им наказанию постановить об отобрании у осужденного награбленного имущества...».
Приговор должен быть окончательным и не подлежать пересмотру. Однако делегаты конференции считали, что союзный Контрольный Совет по Германии будет иметь право смягчить или изменить приговор, но не в праве повышать наказание. Если же после вынесения трибуналом приговора Контрольный Совет получит доказательства, которые, по его мнению, дадут основание для возбуждения нового обвинения против подсудимого, Совет сообщит эти доказательства комитету главных обвинителей. Последний будет действовать, как он найдет нужным, в интересах правосудия. Предусматривалось, что приговор трибунала приводится в исполнение, согласно приказу Контрольного Совета, в течение шести недель.
Итак, в течение шести недель Лондонская конференция сумела разрешить ряд сложных политических и правовых проблем, связанных с организацией новой формы интернациональной юстиции - созданием Международного военного трибунала.
Огромное влияние на ход лондонских переговоров оказала Конференция глав правительств трех великих держав, проходившая с 17 июля по 2 августа 1945 г. в пригороде Берлина - Потсдаме. Конференция, ставшая своего рода кульминацией союзнических отношений стран антифашистской коалиции, была нацелена на разработку наиболее важных проблем послевоенного мирного урегулирования. Наряду с такими вопросами, как определение политики относительно Германии, послевоенных границ, размеров репараций, разработка принципов деятельности Контрольного Совета, создание системы совместного управления Германией, учреждение Совета министров иностранных дел четырех держав, был обсужден и вопрос о наказании военных преступников и, в частности, гитлеровских главарей.
8 августа 1945 г. в торжественной обстановке произошло подписание соглашения между правительствами СССР, США, Соединенного Королевства Великобритании и Франции о судебном преследовании и наказании главных военных преступников, в соответствии с которым учреждался Международный военный трибунал.
Вновь созданный трибунал был международным не только потому, что он был организован по соглашению четырех государств. Как предусматривало соглашение, правительства СССР, США, Англии и Франции обязывались действовать в интересах всех Объединенных Наций и приглашали любое из правительств Объединенных Наций присоединиться к нему. В результате 19 правительств полностью одобрили принципы устава и присоединились к соглашению. Таким образом, Международный военный трибунал был создан по воле 23 Объединенных Наций, сокрушивших фашистскую Германию, и в этом смысле это был суд победителей.
Как свидетельствуют материалы конференции, авторами устава МВТ по праву следует считать представителей всех четырех стран, собравшихся в Лондоне, каждый из которых внес свой определенный вклад в разработку соглашения и устава. Именно то, что эти документы были плодом совместного творчества всех делегатов, что в них нашла выражение солидарная позиция всех четырех стран, придало документам столь большой авторитет, что их принципы были утверждены Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций как принципы международной уголовной юстиции.
Итак, Лондонской конференции представителей четырех великих держав на основе двух полярно противоположных процессуальных систем удалось создать новую, отвечающую задачам суда над главными военными преступниками систему судебного разбирательства.



Глава II Ход Нюрнбергского процесса
2.1 Участники Нюрнбергского процесса

В первоначальный список обвиняемых подсудимые были включены в следующем порядке: Герман Вильгельм Геринг, рейхсмаршал, главнокомандующий военно-воздушными силами Германии; Рудольф Гесс, заместитель Гитлера по руководству нацистской партией; Иоахим фон Риббентроп, министр иностранных дел нацистской Германии; Вильгельм Кейтель, начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии; Роберт Лей, глава Трудового фронта; Эрнст Кальтенбруннер, руководитель РСХА; Альфред Розенберг, один из главных идеологов нацизма, рейхсминистр по делам Восточных территорий; Ганс Франк, глава окуппированных польских земель; Вильгельм Фрик, министр внутренних дел рейха; Юлиус Штрайхер, гауляйтер, главный редактор газеты «Штурмовик»; Вальтер Функ, министр экономики после Шахта; Ялмар Шахт, имперский министр экономики перед войной; Густав Крупп фон Болен унд Гальбах, глава концерна «Фридрих Крупп»; Карл Дёниц, гросс-адмирал флота Третьего рейха, главнокомандующий военно-морского флота Германии, после смерти Гитлера и в соответствии его посмертного завещания — президент Германии; Эрих Редер, главнокомандующий ВМФ; Бальдур фон Ширах, глава гитлерюгенда, гауляйтер Вены; Фриц Заукель, руководитель принудительными депортациями в рейх рабочей силы с оккупированных территории; Альфред Йодль, начальник штаба оперативного руководства ОКВ; Мартин Борман, глава партийной канцелярии, обвинялся заочно; Франц фон Папен, канцлер Германии до Гитлера, затем посол в Австрии и Турции; Артур Зейсс-Инкварт, канцлер Австрии, затем имперский комиссар окупированной Голландии; Альберт Шпеер, имперский министр вооружения; Константин фон Нейрат, в первые годы правления Гитлера министр иностранных дел, затем наместник в протекторате Богемии и Моравии; Ганс Фриче, руководитель отдела печати и радиовещания в министерстве пропаганды.
18 октября 1945 обвинительное заключение было вручено Международному военному трибуналу и через его секретариат передано каждому из обвиняемых. За месяц до начала процесса каждому из них было вручено обвинительное заключение на немецком языке.
Обвиняемых попросили написать на нём их отношение к обвинению. Редер и Лей не написали ничего (ответом Лея фактически стало его самоубийство вскоре после предъявления обвинений), а остальные обвиняемые написали следующее:
Герман Вильгельм Геринг: «Победитель - всегда судья, а побеждённый - обвиняемый!»
Рудольф Гесс: «Я ни о чём не сожалею»
Иоахим фон Риббентроп: «Обвинение предъявлено не тем людям»
Вильгельм Кайтель: «Приказ для солдата - есть всегда приказ!»
Эрнст Кальтенбруннер: «Я не несу ответственности за военные преступления, я лишь выполнял свой долг как руководитель разведывательных органов, и отказываюсь служить неким эрзацем Гиммлера»
Альфред Розенберг: «Я отвергаю обвинение в „заговоре“. Антисемитизм являлся лишь необходимой оборонительной мерой»
Ганс Франк: «Я рассматриваю данный процесс как угодный Богу высший суд, призванный разобраться в ужасном периоде правления Гитлера и завершить его»
Вильгельм Фрик: «Всё обвинение основано на предположении об участии в заговоре»
Юлиус Штрайхер: «Данный процесс - триумф мирового еврейства»
Ялмар Шахт: «Я вообще не понимаю, почему мне предъявлено обвинение»
Вальтер Функ: «Никогда в жизни я ни сознательно, ни по неведению не предпринимал ничего, что давало бы основания для подобных обвинений. Если я по неведению или вследствие заблуждений и совершил деяния, перечисленные в обвинительном заключении, то следует рассматривать мою вину в ракурсе моей личной трагедии, но не как преступление»
Карл Дёниц: «Ни один из пунктов обвинения не имеет ко мне ни малейшего отношения. Выдумки американцев!»
Бальдур фон Ширах: «Все беды - от расовой политики»
Фриц Заукель: «Пропасть между идеалом социалистического общества, вынашиваемым и защищаемым мною, в прошлом моряком и рабочим, и этими ужасными событиями - концентрационными лагерями - глубоко потрясла меня»
Альфред Йодль: «Вызывает сожаление смесь справедливых обвинений и политической пропаганды»
Франц фон Папен: «Обвинение ужаснуло меня, во-первых, осознанием безответственности, в результате которой Германия оказалась ввергнута в эту войну, обернувшейся мировой катастрофой, а во-вторых, теми преступлениями, которые были совершены некоторыми из моих соотечественников. Последние необъяснимы с психологической точки зрения. Мне кажется, во всём виноваты годы безбожия и тоталитаризма. Именно они и превратили Гитлера в патологического лжеца»
Артур Зейсс-Инкварт: «Хочется надеяться, что это - последний акт трагедии Второй мировой войны»
Альберт Шпеер: «Процесс необходим. Даже авторитарное государство не снимает ответственности с каждого в отдельности за содеянные ужасные преступления»
Константин фон Нейрат: «Я всегда был против обвинений без возможной защиты»
Ганс Фриче: «Это ужасное обвинение всех времён. Ужаснее может быть лишь одно: грядущее обвинение, которое предъявит нам немецкий народ за злоупотребление его идеализмом».
Обвинялись также группы или организации, к которым принадлежали подсудимые.
Ещё до начала судебных слушаний, после ознакомления с обвинительным заключением, 25 ноября 1945 года в камере покончил жизнь самоубийством глава Трудового фронта Роберт Лей. Густав Крупп был признан медицинской комиссией неизлечимо больным, и дело по нему было прекращено до суда.
Остальные обвиняемые предстали перед судом.
Международный военный трибунал был сформирован на паритетных началах из представителей четырёх великих держав в соответствии с Лондонским соглашением.
Члены трибунала:
от США: бывший генеральный прокурор страны Ф. Биддл.
от СССР: заместитель председателя Верховного Суда Советского Союза генерал-майор юстиции И. Т. Никитченко.
от Великобритании: главный судья, лорд Джеффри Лоуренс.
от Франции: профессор уголовного права А. Доннедье де Вабр.
Каждая из 4-х стран направила на процесс своих главных обвинителей, их заместителей и помощников:
от США: судья Верховного суда США Роберт Джексон.
от СССР: генеральный прокурор УССР Р. А. Руденко.
от Великобритании: Хартли Шоукросс
от Франции: Франсуа де Ментон, который в первые дни процесса отсутствовал, и его заменял Шарль Дюбост, а затем вместо де Ментона был назначен Шампентье де Риб.

2.2 Заседания Нюрнбергского процесса

Всего было проведено 216 судебных слушаний, председателем суда был представитель Великобритании Дж. Лоуренс. Были представлены различные доказательства, среди них впервые появились т. н. «секретные протоколы» к пакту Молотова-Риббентропа (были представлены адвокатом И. Риббентропа А. Зайдлем).
Из-за послевоенного обострения отношений между СССР и Западом процесс шёл напряжённо, это давало обвиняемым надежду на развал процесса. Особенно ситуация накалилась после Фултонской речи Черчилля, когда возникла реальная возможность войны против СССР. Поэтому обвиняемые вели себя смело, умело тянули время, рассчитывая, что грядущая война поставит крест на процессе (более всего этому способствовал Геринг). В конце процесса обвинением СССР был предоставлен фильм о концлагерях Майданека, Заксенхаузена, Освенцим, снятый фронтовыми кинооператорами Советской армии.
Обвинения были сгруппированы по темам:
1. Планы нацистской партии:
Использование нацистского контроля для агрессии против иностранных государств.
Агрессивные действия против Австрии и Чехословакии.
Нападение на Польшу.
Агрессивная война против всего мира (1939—41).
Вторжение Германии на территорию СССР в нарушение пакта о ненападении от 23 августа 1939 года.
Сотрудничество с Италией и Японией и агрессивная война против США (ноябрь 1936 года - декабрь 1941 года).
2. Преступления против мира:
«Все обвиняемые и различные другие лица в течение ряда лет до 8 мая 1945 года участвовали в планировании, подготовке, развязывании и ведении агрессивных войн, которые также являлись войнами в нарушение международных договоров, соглашений и обязательств».
3. Военные преступления:
Убийства и жестокое обращение с гражданским населением на оккупированных территориях и в открытом море.
Увод гражданского населения оккупированных территорий в рабство и для других целей.
Убийства и жестокое обращение с военнопленными и военнослужащими стран, с которыми Германия находилась в состоянии войны, а так же с лицами, находившимися в плавании в открытом море.
Бесцельные разрушения больших и малых городов и деревень, опустошения, не оправданные военной необходимостью.
Германизация оккупированных территорий.
4. Преступления против человечности:
Обвиняемые проводили политику преследования, репрессий и истребления врагов нацистского правительства. Нацисты бросали в тюрьмы людей без судебного процесса, подвергали их преследованиям, унижениям, порабощению, пыткам, убивали их.
В обвинительной речи Роберт Джексон сказал: «Гитлер не унес всю ответственность с собой в могилу. Вся вина не завернута в саван Гиммлера. Эти живые избрали этих мертвых себе в сообщники в этом грандиозном братстве заговорщиков, и за преступление, которые они совершили вместе, должен заплатить каждый из них. Можно сказать, что Гитлер совершил свое последнее преступление против страны, которой он правил. Он был безумным мессией, который начал войну без причины и бессмысленно продолжал её. Если он не мог больше править, то ему было все равно, что будет с Германией. Они стоят перед этим судом, как запятнанный кровью Глостер стоял перед телом своего убитого короля. Он умолял вдову, как они умоляют вас: «Скажи, что я их не убивал». И королева ответила: «Тогда скажи, что они не убиты. Но они мертвы». Если вы скажете, что эти люди невиновны, это все равно, что сказать, что не было войны, нет убитых, не было преступления».
2.3 Приговор


Международный военный трибунал приговорил:
К смертной казни через повешение: Геринга, Риббентропа, Кайтеля, Кальтенбруннера, Розенберга, Франка, Фрика, Штрайхера, Заукеля, Зейсс-Инкварта, Бормана (заочно), Йодля.
К пожизненному заключению: Гесса, Функа, Редера.
К 20 годам тюремного заключения: Шираха, Шпеера.
К 15 годам тюремного заключения: Нейрата.
К 10 годам тюремного заключения: Дёница.
Оправданы: Фриче, Папен, Шахт.
Йодль был посмертно полностью оправдан, при пересмотре дела мюнхенским судом в 1953 году, но позже под давлением США решение об отмене приговора Нюрнбергского суда было аннулировано.
Трибунал признал преступными организации СС, СД, СА, Гестапо и руководящий состав нацистской партии. Решение о признании преступными Верховного командования и Генштаба вынесено не было, что вызвало несогласие члена трибунала от СССР.
Ряд осуждённых подали прошения: Геринг, Гесс, Риббентроп, Заукель, Йодль, Кейтель, Зейсс-Инкварт, Функ, Дениц и Нейрат - о помиловании; Редер - о замене пожизненного заключения смертной казнью; Геринг, Йодль и Кейтель - о замене повешения расстрелом, если просьбу о помиловании не удовлетворят. Все эти ходатайства были отклонены.
Смертные казни были приведены в исполнение в ночь на 16 октября 1946 года в спортзале Нюрнбергской тюрьмы. Геринг отравился в тюрьме незадолго до казни (существует предположение, что капсулу с ядом ему передала жена во время последнего свидания при поцелуе).
Суды над военными преступниками меньшей величины продолжались в Нюрнберге вплоть до 50-х годов XX века, но не в Международном трибунале, а в американском суде.
Приговор вызвал неоднозначную реакцию. Советская сторона выразила протест в связи с оправданием Папена, Фриче, Шахта и неприменением смертной казни к Гессу.
15 августа 1946 г. американское управление информации опубликовало обзор проведенных опросов, согласно которым подавляющее число немцев (около 80 процентов) считало Нюрнбергский процесс справедливым, а виновность подсудимых неоспоримой; около половины опрошенных ответили, что подсудимым должен быть вынесен смертный приговор; только четыре процента отозвались о процессе отрицательно.
Приговор в исполнение приводил американский сержант Джон Вуд - «по собственному желанию».
Приговоренные поднимались по 13 деревянным ступенькам к платформе высотой 8 футов. Веревки свешивались с балок, поддерживаемых двумя столбами. Повешенный падал во внутренность виселицы, дно которой с одной стороны было завешено темными шторами, а с трех сторон было заставлено деревом, чтобы никто не видел предсмертные муки повешенных.
После казни последнего осуждённого (Зейса-Инкварта) в зал внесли носилки с телом Геринга, чтобы он занял символическое место под виселицей, а также чтобы журналисты убедились в его смерти.
После казни тела повешенных и труп самоубийцы Геринга положили в ряд. Представители всех союзных держав, - писал один из советских журналистов, - осмотрели их и расписались на свидетельствах о смерти. Были сделаны фотоснимки каждого тела, одетого и обнажённого. Потом каждый труп завернули в матрац вместе с последней одеждой, которая на нём была, и веревкой, на которой он был повешен, и положили в гроб. Все гробы были опечатаны. Пока управлялись с остальными телами, было принесено на носилках и тело Геринга, накрытое армейским одеялом. В 4 часа утра гробы погрузили в 2,5-тонные грузовики, ожидавшие в тюремном дворе, накрыли непромокаемым брезентом и повезли в сопровождении военного эскорта. В передней машине ехал американский капитан, следом за ними - французский и американский генералы. Потом следовали грузовики и охраняющий их джип со специально отобранными солдатами и пулемётом. Конвой проехал по Нюрнбергу и, выехав из города, взял направление на юг.
С рассветом они подъехали к Мюнхену и сразу направились на окраину города к крематорию, владельца которого предупредили о прибытии трупов «четырнадцати американских солдат». Трупов на самом деле было только одиннадцать, но так сказали затем, чтобы усыпить возможные подозрения персонала крематория. Крематорий окружили, с солдатами и танкистами оцепления была налажена радиосвязь на случай какой-нибудь тревоги. Всякому, кто заходил в крематорий, не разрешалось выйти обратно до конца дня. Гробы были распечатаны, тела проверены американскими, британскими, французскими и советскими офицерами, присутствовавшими при казни, для уверенности, что их не подменили по дороге. После этого немедленно началась кремация, которая продолжалась весь день. Когда и с этим делом покончили, к крематорию подъехал автомобиль, в него положили контейнер с пеплом. Прах развеяли с самолёта по ветру.
Вынеся обвинительный приговор главным нацистским преступникам, Международный военный трибунал признал агрессию тягчайшим преступлением международного характера. Нюрнбергский процесс иногда называют «Судом истории», поскольку он оказал существенное влияние на окончательный разгром нацизма. Приговорённые к пожизненному заключению Функ и Редер были помилованы в 1957 году. После того, как в 1966 году на свободу вышли Шпеер и Ширах, в тюрьме остался один Гесс. Правые силы Германии неоднократно требовали помиловать его, но державы-победительницы отказались смягчить приговор. 17 августа 1987 года Гесс был найден повешенным в беседке во дворе тюрьмы.
Последующие (Малые) Нюрнбергские процессы — проходивший после главного Нюрнбергского процесса над руководством Третьего рейха цикл из 12 судебных процессов (1946—1949) над нацистскими деятелями меньшего масштаба. В отличие от главного процесса, эти дела слушал не Международный военный трибунал, представлявший всех 4 союзников, а «Нюрнбергский военный трибунал», созданный лишь военным командованием США согласно праву, данному Контрольной комиссией всем союзникам, самостоятельно судить нацистов в пределах своей оккупационной зоны (Нюрнберг входил в американскую зону). Соответственно дела формулировались в виде «Соединённые Штаты против…», а прокуроры и следователи также были американцами. Слушания по всем делам происходили в том же Нюрнбергском дворце правосудия, что и главный процесс.
Процессы организовывались в соответствии с профессиональной и организационной принадлежностью группы подсудимых. Самым известным является суд над нацистскими врачами; внимание привлёк также необычный в мировой истории суд, подсудимыми которого стали нацистские судьи.
Процесс над нацистскими врачами (США против Карла Брандта)
Процесс Эрхарда Мильха
Процесс над нацистскими судьями (США против Йозефа Альтштеттера)
Процесс по делу экономического управления СС (США против Освальда Поля)
Процесс Фридриха Флика
Процесс IG Farben (США против Карла Крауха)
Процесс по делу о заложниках (США против Вильгельма Листа)
Процесс по делу о расовых преступлениях (США против Ульриха Грайфельта)
Процесс по делу об айнзатцгруппах
Процесс по делу Альфреда Круппа
Процесс по делу МИД Германии (CША против Эрнста фон Вайцзеккера)
Процесс по делу военного командования Германии (CША против Вильгельма фон Лееба)
Всего перед этими 12 процессами предстало 185 обвиняемых, из которых 142 признаны виновными. 24 приговорено к смертной казни (помилованы 11, казнены 13), 20 — к пожизненному заключению, 98 — к различным срокам, 35 — оправданы. Остальным 8 обвиняемым приговоры не были вынесены по разным причинам (признаны невменяемыми, по медицинским показателям, умерли до суда).
В 1951 многие осуждённые на этих процессах подверглись амнистии либо их сроки были существенно сокращены.
Вообще, большинство офицеров СС избежали наказания, или получили небольшие сроки и были помилованы, либо выпущены на свободу досрочно.


Заключение

В памяти человечества вторая мировая война 20 века оставила неизгладимый след. До сих пор печать, общество и отдельные люди в конкретных ситуациях однозначно реагируют на слова «фашизм», «нацист», «Гитлер». Можно представить какое возмущение и жажда возмездия владели людьми в 1945 году, когда война наконец закончилась. Преступники и палачи миллионов людей должны быть наказаны – таков был приговор общественности. Правительства стран победительниц в этом так же не сомневалось, не смотря на разногласия в международных вопросах, на отнюдь не мирное сосуществование разных политических систем. Главы правительства пока расходились во мнениях: как должны быть наказаны главари нацистов, по какой юридической процедуре. Предстояло выработать совместно документы, подготовить процесс суда, провести его и исполнить приговоры.
Юридической подготовкой процесса занимались четыре заинтересованные стороны – представители стран США, Англии, Франции, СССР, специалисты- юристы, которые выступили как главенствующие арбитры на международной арене, руководствуясь правом стран-победительниц. Остальным государствам предлагалось присоединиться к решениям, совместно выработанным четырьмя державами.
Поочередно были достигнуты соглашения о создании Международного военного трибунала, его компетенции, его Уставе как структурной и правовой основе трибунала, о юридических формулировках международного характера (об агрессии, войнах, преступлениях против человечности), призванных в будущем быть заслоном для вероятных или возможных прецендентов возвращения фашизма, или подобного вида насилия.
На Лондонской конференции 26 июня – 8 августа 1945 года представителям четырех великих держав на основе двух полярно противоположных процессуальных систем – англо-американской и континентальной - удалось создать новую, отвечающую задачам суда над главными военными преступниками систему судебного разбирательства международного характера.
Согласно этой системе процесс суда и судопроизводства отвечал правилам современного суда: судебный корпус (защитники, обвинители, свидетели и т.д.), судебная процедура, но в качестве обвинения были выдвинуты в первую очередь нормы нравственного характера. Никакое служебное положение – правительство ты или солдат, исполняющий приказ, не снимало с подсудимых ответственности за преступления против человека и человечности. Это была новая веха в развитии международного права.
Заседание и приговоры Нюрнбергского процесса были проведены в рамках выработанных соглашений и разработанных документов.
Преступники были наказанs, поставлен заслон подобным прецедентам в будущем.
Современная практика показывает, что настало время очередной разработки норм международного права, ставящих заслон агрессии: терроризму, угрозам военного характера. Иначе повторится новый фашизм 21 века, только он будет полыхать не на одном континенте, а, при уровне современной техники и компьютеризации жизни, может привести к непоправимым последствиям для все Земли. Вот чему учат уроки Нюрнберга.




Список использованных источников и литературы

1. Гильберт Г. М. Нюрнбергский дневник. Процесс глазами психолога.- Смоленск, 2004. - 608 с.
2. Кто был кто в Третьем рейхе. Биографический энциклопедический словарь.- М., 2003.-456 с.
3. Лебедева Н.С. Подготовка Нюрнбергского процесса.- М., 1975.- 567 с.
4. Нюрнбергский процесс. Право против войны и фашизма /Под ред. И.А. Ледяк, И.И. Лукашука.-М., 1995.-367 с.
5. Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в 2-х томах. -М., 1954.
6. Полторак А.И. Нюрнбергский эпилог. - М., 1969.- 389 с.
7.Полянский н.Н. Международное правосудие и преступники войны.- М., 1945.- 83 с.






Данные о файле

Размер 51.11 KB
Скачиваний 112

Скачать



* Все работы проверены антивирусом и отсортированы. Если работа плохо отображается на сайте, скачивайте архив. Требуется WinZip, WinRar