ГлавнаяКаталог работИстория → Судебники 1497 и 1550
5ка.РФ

Не забывайте помогать другим, кто возможно помог Вам! Это просто, достаточно добавить одну из своих работ на сайт!


Список категорий Поиск по работам Добавить работу
Подробности закачки

Судебники 1497 и 1550

Содержание

Введение…………………………………………………….............……………3
I. Историческая характеристика эпохи появления и функционирования
Судебников 1497 и 1550 гг.............……………………………………………...7
II. Характеристика Судебника 1497 года……………………………………….14

2.1 Причина появления Судебника 1497 и его источники…………………….14
2.2 Строение Судебника…………………………………………………………17
III. Особенности Судебника 1550 года………………………………………….28
IV. Основные черты судопроизводства по Судебникам 1497, 1550 г……...…31
Заключение………………………………………………………………………..35
Список использованной литературы……………………………………………37

Введение
Судебники 1497 и 1550 гг. представляют собой итог кодификационной работы в Русском государстве, которое набирало силу как централизованное государство с видом правления – сословно-представительная монархия. Судебник 1497 года был, вероятно, первой попыткой кодификации норм всеобщего государственного права (в основном, в области управления) после Русской правды, Судебник 1550 года отразил уже нормы централизованного управления при Иване Грозном. По основной исторической гипотезе будущий Судебник 1497 года как проект был выполнен дьяком Владимиром Гусевым, а затем получил силу закона в 1497 году с сентября, будучи утвержден великим князем Иваном III с его детьми и боярами. Причиной появления судебника 1497 года стала объективная историческая необходимость назревших изменений в области управления государством, а именно: распространение юрисдикции великого князя на всю территорию централизованного государства, когда проводилась ликвидация правовых суверенитетов отдельных земель, уделов и областей.
Судебник выполнял роль инструкции для организации судебного процесса, но при этом центральное управление и суд не были определены. Это был новый общий закон для страны, он не имел никакого названия, но обычно он именуется судебником по аналогии с царским Судебником.
Источником для нового общего закона стали Уставные грамоты местного управления, Псковская Судная грамота, нормы обычного права (единичные случаи), судебная практика, нормы Русской Правды. Автор проекта судебника приспосабливал вечевое законодательство (Псковская Судная грамота) к особенностям централизирующегося государства, но стремился дополнить текст Псковской Судной грамоты пояснениями, или полностью заимствуя текст Псковской Судной грамоты, или изменяя смысл Псковской Судной грамоты.
Небезынтересно обратиться к свидетельствам иностранных дипломатов и путешественников, побывавших в России в XV -XVI вв. и характеризовавших русское право как самобытное и обладающее определенным единством. Павел Иовий Новокомский говорил о простоте законов по Судебнику 1497 года; Ричард Ченслер, находившийся при Московском дворе в 1553-554 гг., отмечал преимущество русского законодательства перед английским уже по Судебнику 1550 года. Он особенно одобрял установленное Судебником право каждого обиженного на непосредственное обращение в суд, в котором «великий князь постановляет решения по всем вопросам права», а также то, что в отличие от многочисленных английских статутов русские законы были кодифицированы. Это, кстати, выгодно отличало русское право XV -XVI вв. от права ряда западноевропейских стран. Не только в Германии, где процесс централизации непомерно затянулся, право состояло из многочисленных местных обычаев и большинство юридических вопросов решалось на основании не записанного, не формулированного права, которое надо было находить для каждого отдельного случая.
При принятии в 1532 году в Германии общеимперского закона -каролины был использован опыт кодификации русского права, поскольку первым лицом, сообщившим Западу о существовании Судебника 1497 года, был посол германского императора Сигизмунд Герберштейн. Кодификационные работы приобрели особый размах вскоре после его возвращения из Москвы.
Первое упоминание о Судебнике 1497 года имеется в «Записках о Московии» австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна, бывшего послом императора Максимилиана I при дворе Василия III. Опубликованные в 1556 году в Базеле на латинском языке, эти записки раскрывали содержание лишь первых статей Судебника (3—7, 9—16) о порядке решения споров при помощи судебного поединка и наказаниях за разного рода преступления. Рукопись Судебника 1497 года была обнаружена в 1817 году П. М. Строевым и опубликована им совместно с К. Ф. Калайдовичем в 1819 году. Она остается до сих пор единственным известным списком Судебника и хранится в фонде Государственного древлехранилища Центрального государственного архива древних актов в Москве.
В отличие от Судебника 1497 года текст Судебника 1550 года дошел до нас более чем в 40 списках, 10 из которых относятся к XVI в., 4 - к XVI-XVII вв., 21 - к XVII в., 2 - к XVII - XVIII вв., а остальные - к XVIII в.
Первая публикация текста Судебника 1550 года названа с именем В. Н. Татищева. В 1734 году он преподнес рукопись Судебника 1550 года императрице Анне Ивановне, а снятую копию передал в Академию наук, где она и пролежала более 30 лет. Лишь в 1768 году текст Судебника 1550 года с примечаниями Татищева к большинству из его 100 статей и дополненный указами правительства с 1550 по 1607 гг. был издан Г. Ф. Миллером. Впоследствии тексты Судебников 1497 и 1550 гг. издавались неоднократно.
В советское время вышло академическое издание Судебников 1497 года (подготовка текста к печати и комментарий Л. В. Черепнина) и 1550 года (подготовка текста к печати Р. Б. Мюллер, комментарий Б. А. Романова).
Судебники эти в дореволюционной литературе были предметом монографических исследований. Согласно авторским открытиям постепенно вырисовывалась картина изменений, происходящих в Русском государстве, которая нашла свое отражение в юридической практике. Дореволюционными авторами был тщательно изучен вопрос источников, на основе которых создавались Судебники. В советское время, ученые, не изменяя принципиальным выводам предшественников, дополнили изучение Судебников вопросами социально-экономического характера. В советской историко-юридической литературе наиболее крупные специальные исследования Судебника 1497 года принадлежат С. В. Юшкову и Л. В. Черепнину, а Судебника 1550 года — И. И. Смирнову и Б. А. Романову. Точки зрения ученых об источниках и значении Судебников в основном совпадают.
Цель нашей работы: раскрыть причины появления и сущность Судебников 1497 и 1550 гг. Задачами нашей работы стали: характеристика эпохи возникновения судебников, анализ самих судебников, выявление картины судопроизводства в государстве на основе судебников.

I. Историческая характеристика эпохи появления и функционирования Судебников 1497 и 1550 гг

Сосредоточение в течение XV в. в руках Московских великих князей всей полноты государственной власти выдвинуло на первый план вопрос о централизации ее важнейшей сферы - судебной. Тем более что в те времена последняя была тесно связана как с повседневным управлением, так и с нормотворчеством. Поэтому содержание Судебников во многом почти процессуальное. Основная задача законодателя - определить основные начала отправления правосудия и поставить их под контроль центральной власти. Сформулированная Л. В. Черепниным общая характеристика Судебника 1497 года как памятника, отражающего внутриклассовую борьбу феодалов, но в то же время проводившего линию защиты интересов всего класса феодалов, заинтересованных в удержании в узде эксплуатируемого большинства непосредственных производителей, отражает классовый смысл Судебников.
Рассмотрим проблему центрального управления того времени. Государство решает свои задачи, осуществляет публичную власть с помощью государственного аппарата: через соответствующие государственные учреждения, которые имеют властные полномочия и руководствуются законами, требующими определенного делопроизводства. Государственный аппарат Руси формировался постепенно, в ходе объединения земель вокруг Московского княжества и образования единого централизованного государства. Он развивался и усложнялся по мере упрочнения государства, изменения экономики и социальной структуры общества, внутренней и внешней обстановки. Когда появились первые государственные учреждения во второй половине XV в., то одновременно зародились черты бюрократизма (централизм, подчинение друг другу, бумажное делопроизводство). Государственный аппарат состоял из ряда элементов, среди которых, кроме органов центрального и местного управления, суда – наиболее ранними являлись полиция и армия. На ранних этапах развития государства очень важную роль в управлении и политике играла церковь, но с середины XV в. государство берет перевес над церковью, и она постепенно становится просто средством идеологического воздействия на массы.
При Иване III только бояре и окольничие имели право центрального суда и управления (Судебник 1497 г. ст.1) и только эти лица были советниками великого князя в Думе. При усилении письменного делопроизводства, естественно появление в думе канцелярии. Появляется штат думных дьяков, постепенно специализировавшихся на выполнении различных государственных служб. Для времени правления Василия III характерен процесс складывания целых дьяческих семейств. Дьяческая профессия становится наследственной, дьяческий штат приобретает корпоративную устойчивость. Намечается распределение функций. Но функциональное распределение обязанностей в середине XVI в. привело к появлению новой (приказной) системы управления.
До середины XVI в. местное управление основывалось на системе кормлений, т.е. управление через наместников (в городах) и волостелей (в волости), обладавших полным набором полномочий. Власть наместников аналогична прежней княжеской и имеет тот же вотчинный характер. Назначение на эти должности называлось великокняжеским пожалованием даже в том случае, если эти должности были наследственными.
В истории органов местного управления на смену кормлений, в условиях укрепления централизованного государства и монархии, приходит система губного и земского управления. Однако это происходит постепенно, и система кормлений отмирает не сразу. Перестройка системы кормлений, начиная с конца XV в. идет по двум линиям: по линии постепенного ограничения кормлений и установления более строгого контроля со стороны центрального правительства за деятельностью наместников и волостелей с целью ограничения их произвола; с другой – по линии создания новых органов управления, дворянских по своей природе. Первые шаги в области ограничения наместничьего управления были сделаны Иваном III путем введения в практику выдачи на места специальных уставных грамот, регламентировавших права и обязанности наместников и волостелей. Наиболее ранней из известных грамот этого времени является Белозерская уставная грамота 1488 г. Сокращены были сроки деятельности наместников (от одного до трех лет), подвергались сокращению «доходные статьи» кормлений, которые теперь уже обычно переводятся на деньги. Эти постановления были частично закреплены Судебником 1497 г., но на практике выполнялись далеко не всегда.
Крупный исследователь эпохи Московского царства А.А. Зимин изучал проблему центрального и местного управления. А. А. Зимин полагал, что Судебник Ивана IV (1550 год) не содержит никаких данных, чтобы говорить об оформлении приказной системы к 1550 году. Общее направление Судебника 1550 года А. А. Зимин рассматривает подобно как компромисс между боярством и дворянством. Реформы середины XVI в., - отмечал А. А. Зимин, - не подрывали важнейших социально-экономических основ могущества боярской аристократии, в первую очередь ее землевладения. Родовитые боярские фамилии по-прежнему занимали видное место при дворе, в Боярской Думе и в централизованном аппарате власти. Правительство А. Адашева, сподвижника Ивана Грозного, сложившееся в обстановке повсеместных народных движений, стремилось консолидировать силы всего класса феодалов, а потому и не могло пойти на завершение борьбы с боярским сепаратизмом.
Значение и сущность Судебника 1550 года в свете реализации реформы в области управления и суда раскрывал и Н. Е. Носов, усиливая тезис о неразрешенности в тот период внутриклассовых антагонизмов. Он рассматривает Судебник 1550 года «в связи с намеченным им новым политическим курсом на компромисс трех, казалось бы, не столь уж лояльных друг другу общественных сил -боярства, дворянства и посадских людей». Исследуя и подробно комментируя статьи Судебника, посвященные местному управлению и суду, Н. Е. Носов приходит к выводу, что лейтмотивом всей переработки норм Судебника 1497 г. о наместничьем суде, осуществленной в Судебнике 1550 г., был вопрос о роли и месте в этом суде земского представительства в лице старост и лучших людей, о взаимных обязанностях, правах и ответственности наместников, земских представителей и населения как друг перед другом, так и перед правительством. И все это было подчинено главной цели - путем взаимных уступок и бережения во всем правительственного интереса урегулировать отношения между кормленщиками и широкими слоями местного населения -посадскими людьми и волостными крестьянами. Е.Н. Носов отмечает, созыв собора примирения 1549 года, основные решения которого нашли законодательное закрепление в Судебнике 1550 года, предопределил начало земской реформы, а следовательно, и превращение самого Русского государства в сословно-представительную феодальную монархию.
Теперь рассмотрим социально-экономические отношения того времени.
В области собственности на землю в данное время шло развитие поместного землевладения, для основной массы производителей – крестьян – это означало дальнейшее усиление крепостного права.
Уже с конца XV в. стал устанавливаться обычай «припускать» сыновей к участию в пользовании поместьем; в первой половине XVI в. в Новгородском уезде уже действовала практика наследования поместных владений. Это нашло отражение в наличие в этот период разного рода поместий: старые, отцовские, меновые «из порезших земель», прожиточные (у вдов, недорослей и увечных). В том случае, когда власть передавалась по наследству, необходимо было подтверждение великого князя – наследственное пожалование каждый раз зависело от его воли. С XVI в. разрешалась мена поместьями с разрешения поместного приказа и при условии, что они равны и этим не наносится ущерб государству.
Поместные наделы жаловались из княжеских земель лицам, непосредственно связанным с княжеским дворцом и службой князю. Термин поместье впервые был использован в Судебнике 1497 г. Поскольку земли жаловались за самые различные виды службы – был введен эквивалент для оценки этих заслуг. Размер поместного оклада, который пересчитывался в денежной форме, определялся объемом возложенных на помещика государственных обязанностей. Объектом поместного землевладения являлись пахотные земли, рыбные, охотничьи угодья, городские дворы и др. Постепенное истощение земельного фонда заставило государство соответственно увеличить долю поместного оклада за счет сокращения земельных наделов. Широкое развитие получила поместная система только в тех районах Русского государства, где великокняжеская власть обладала земельным фондом, образовавшимся за счет конфискации земель местной княжеско-боярской аристократии и захвата общинных крестьянских земель, а также в результате освоения новых территорий, преимущественно, юго-западной, южной и юго-восточной окраины. В центральных же районах (старомосковских землях), где крупное вотчинное землевладение не было поколеблено, а черных крестьянских земель в конце XV в. было уже сравнительно не так много, основная масса земель по-прежнему сосредотачивалась в руках светских и духовных вотчинников.
Б. Д. Греков обращает особое внимание на статьи, отражающие правовое положение крестьян и холопов. Появление ст. 57 Судебника 1497 года и развивающей ее ст. 88 Судебника 1550 года о крестьянском отказе, так же как изменение по сравнению с Русской Правдой правового положения полных и докладных холопов, Б. Д. Греков объясняет тем, что хозяйство на Руси с конца XV в. превращается из замкнутого, оброчного, обслуживаемого главным образом трудом челяди, в большую организацию, где основным производителем стала крестьянская масса. В соответствии с этим Судебники ограничивают источники полного холопства за счет развития кабального, т. е. долгового, и определяют положение всех категорий крестьян в отношении права их выхода. Последний ограничивается установлением единого срока выхода и выплатой пожилого.
Выяснение вопроса о пожилом было дано А. Л. Шапиро. Пожилое, по его мнению, являлось как раз такой повинностью, какая соответствовала формам земельной собственности и внеэкономического принуждения, господствовавшим в России XV -XVI вв. Землевладелец не являлся тогда собственником крестьян, но был собственником всех земель, находившихся в их пользовании. Для феодального хозяйства и права характерна поэтому ответственность крестьянина перед господином за состояние своего крестьянского хозяйства. Тут-то и возникали специфически феодальные, юридические основания для взимания пожилого при запустении двора.
Характеристика законодательства XV -XVI вв. о холопах и крестьянах и, в частности, Судебников 1497 и 1550 гг. имеется в работах Е. И.Колычевой, В. М. Панеяха, Ю. Г. Алексеева.
В данных работах прослеживается эволюция полного, старинного и докладного холопства в связи со становлением крепостничества. Подробно останавливаясь на порядке оформления наследственного холопства, отличии полных и докладных грамот, отпуске холопов на волю, изменении института наследственного холопства и его правового положения по пути слияния с крестьянством, Е. И. Колычева дает подробные комментарии соответствующих статей Судебников. В отличие от установившейся по этому вопросу точки зрения о сравнительно быстром изживании на Руси холопского труда как невыгодного, Е. И. Колычева, прослеживая факты использования в земледелии холопов, слиянии их с крестьянством, приходит к выводу о заинтересованности землевладельцев, особенно мелких, в труде холопов. В силу этого, по ее мнению, правительство вплоть до второй половины XVI в. стремилось ограничить отпуск холопов на волю. Эволюция институтов холопства затрагивала в первую очередь изживание полного, т. е. документально оформленного, холопства. Это и нашло, по мнению Е. И. Колычевой, отражение в статьях о холопстве в обоих Судебниках.
В.М. Панеях в своих комментариях статей Судебника 1550 года, имеющих отношение к холопству, приходит к выводу, что характерная для этого времени тенденция к изживанию холопской формы зависимости проявлялась преимущественно не в изменении юридического положения полного холопства, а в переводе в число кабальных лиц вольных, но прослуживших более полугода, т. е. в увеличении служилого, кабального холопства. Процесс изживания холопства и слияния его с крепостным крестьянством шел весьма медленно. На всем протяжении и начала XVII вв. холопство продолжало оставаться важным элементом в социальной структуре общества. Это, по мнению В. М. Панеяха, с одной стороны, удовлетворяло запросы дворянско-помещичьих группировок, заинтересованных в развитии именно кабального холопства, а с другой - сохраняло интересы родового боярства.


II. Характеристика Судебника 1497 года
2.1 Причина появления Судебника 1497 и его источники

Возникновение Судебника 1497 года дореволюционные авторы связывали с ликвидацией монголо-татарского ига и централизацией государства и управления. Судебник 1497 года был признан первым законодательным сборником, до известной степени систематизировавшим все действующее право. Имея объединительную, централизаторскую задачу, Судебник вобрал в себя всю массу законодательных норм, разбросанных по отдельным грамотам и юридическим актам. Под нормы московского права было подогнано законодательство всех областей. Правительство стремилось к ограничению судебной власти кормленщиков и обязательному утверждению князем решений по наиболее важным делам.
Вопрос об авторах Судебника в литературе решался по-разному. Большинство исследователей не только первой, но и второй половины XIX в. восприняли выдвинутую М. М. Щербатовым версию о том, что Иван III «повелел» дьяку Владимиру Гусеву «собрать все прежние грамоты, установления, обряды, обычаи и по оным повелел всем судиям своим суд и расправу производить». Л. В. Черепнин пришел к выводу, что составителем Судебника не мог быть только сын боярский Владимир Гусев, активное участие в создании Судебника принимали так же бояре - князья И. Ю. и В. И. Патрикеевы, С. И. Ряполовский, а также великокняжеские дьяки В. Долматов, Ф. Курицын и др. Составитель Судебника 1497 года имел в качестве своей особой задачи отражение общих норм о судоустройстве и судопроизводстве и подчинении местного суда центральному. Сохранив казуистическую форму закона, вышедшего из сферы московской практики, он вскоре становится законом для всей России, служа вспомогательным источником права для всякого областного суда, для всякой уставной грамоты. Это первое общее законодательство в географическом смысле. В нем проглядывается порядок, сложившийся для одного, небольшого удела и потом примененный к целому государству.
Систематизация русского права, начатая с Судебника 1497 года, являлась итогом всей предыдущей законодательной деятельности Русского государства. Русская Правда к XV в., как полагало большинство исследователей, утратила свое значение. Сокращенная редакция Русской Правды была переработана с учетом действовавших в XV в. норм обычного права. Изучение Е. И. Колычевой этой редакции Русской Правды подтвердило высказанную С. В. Юшковым мысль о возможности отнесения ее к числу источников, использованных составителями Судебников XV—XVI вв. Изучая вопрос об источниках Судебника 1497 года, С. В. Юшков и Л. В. Черепнин приходят к выводу, что при его составлении были использованы не только Русская Правда, Псковская Судная грамота и уставные грамоты, но и разного рода жалованные и иные грамоты. Большое значение имели так называемые уставные грамоты наместничьего управления. Например, дошедшие до нас Двинская 1397 г. и Белозерская 1488 г. уставные грамоты, в которых, помимо вопросов местного управления и суда, содержались и нормы материального, гражданского и уголовного права. Действовало также местное законодательство, определявшее корм наместника, судебные и торговые пошлины, уголовные штрафы, отношение наместника к суду центральному, а также законодательство присоединенных к Москве княжеств и земель. Так, помимо известных нам Псковской и Новгородской Судных грамот, В. И. Татищев упоминает о не дошедших до нас ростовских и рязанских законах.
К источникам Судебника относятся правые и жалованные грамоты, указы и инструкции, касающиеся суда и управления и издававшиеся как Московским, так и иными княжествами. Таков, в частности, Указ наместником о суде городским, изданный в 1483-484 гг. в связи с массовой конфискацией земель крупных феодалов, противившихся централизации, и передачей этой земли дворянству. Указ предусматривал привлечение к участию в суде представителей верхов местного населения, регламентацию судебных пошлин, установление твердых сроков, которых должны придерживаться кормленщики, призываемые приставом к ответу. В Судебник также вошли Указ о езду, содержащий таксу пошлин за поездку приставов в различные города Московского государства, и Указ о недельщиках.
Источниками при составлении Судебника 1497 года служили грамоты отдельных княжеств, устанавливавшие сроки отказа крестьян, сроки исковой давности по земельным спорам и др.
По мнению С. В. Юшкова, в Московском великом княжестве, вероятно, существовал и до Судебника 1497 года сборник правил о судопроизводстве, применявшийся в центральных судебных учреждениях и, весьма возможно, в тех областях, которые не получили уставных грамот. Исследуя русские феодальные архивы XIV -XV вв., Л. В. Черепнин уточняет это предположение и приходит к выводу, что около 1491 года был составлен московский сборник, воспринявший некоторые местные, особенно звенигородские, правовые нормы и являвшийся руководством для разбора в суде поземельных дел. Ликвидация земельных конфликтов во вновь присоединенных владениях являлась очередной задачей московского правительства.
Проводя доскональное сопоставление всего предшествовавшего законодательства с текстом Судебника 1497 года, С. В. Юшков пришел, однако, к выводу, что только в 27 статьях Судебника можно найти следы непосредственного влияния каких-либо известных нам юридических памятников или норм обычного права (12 статей из уставных грамот, 11 из Псковской Судной грамоты, 2 статьи из Русской Правды (ст. 55 Судебника о займах и ст. 66 о холопах) и 2 статьи из норм обычного права). Но и при заимствовании из старых источников нормы права перерабатывались применительно к изменениям в социально-экономическом строе.
40 статей, т. е. около 3/5 всего состава Судебника не имеют какой-либо связи с дошедшими до нас памятниками. Они либо извлечены из несохранившихся законодательных актов Ивана III, либо принадлежат самому составителю Судебника и представляют таким образом новые нормы, не известные прежней судебной практике. Именно новизной Судебника объясняется, по мнению С. В. Юшкова, то обстоятельство, что далеко не все его статьи осуществлялись на практике. Часть их оставалась программой, пожеланием, для реализации которой требовалось время. Именно поэтому Судебник 1497 года был положен в основу царского Судебника 1550 года, а отдельные его положения и принципы получили дальнейшее развитие и в последующем законодательстве.
Вопрос о влиянии иноземного права на Судебники также явился предметом изучения в дореволюционной литературе. Еще Н. М. Карамзин, открывший совместно с К. Ф. Калайдовичем Синодальный и Рязанский списки Кормчей книги и использовавший ее в своей «Истории», считал, что до издания Судебников гражданским уложением в случаях, не определенных российским правом, служила Кормчая книга, то есть влияние византийских законов и обычаев. Кормчая имела в Русской земле значение и силу действующего права не только в сфере церковных, но и светских судов.
2.2 Строение Судебника
Исследуя сохранившийся единственный список Судебника 1497 года, Л. В. Черепнин пришел к выводу, что текст его был переписан с подлинника или с другого списка не менее чем тремя сменявшими друг друга писцами. Рукопись Судебника не имеет постатейной нумерации. Ее текст подразделяется с помощью киноварных заголовков на 36 разделов, внутри которых имеются более мелкие подразделения – выполненные также киноварью инициалы. Систематизируя эти подразделения, М. Ф. Владимирский-Буданов при публикации текста Судебника 1497 года в своей Христоматии, изданной в 1873 году, разделил его на 68 статей. Однако, как показал Л. В. Черепнин, эта система деления искусственна. Однако ввиду того, что все научные работы, посвященные Судебнику 1497 года, основаны на нумерации Владимирского-Буданова в академическом издании было сохранено общепринятое деление. Таким образом, текст Судебника состоит из 68 статей, для его понимания помогают комментарии и сравнения, поведенные авторами в разные годы.
Статья 1 определяет состав боярского суда и пределы его компетенции. Суд осуществляется членами Боярской Думы, занимавшими высшие придворные должности и исполнявшими фактически обязанности судей. В целях ограничения судебных прав бояр и необходимости ведения судопроизводства, к боярскому суду допускаются представители иных сословий - дьяки. Боярская Дума в качестве суда первой инстанции судила своих собственных членов, должностных лиц приказов и местных судей, разбирала споры о местничестве и иски служилых людей, не пользовавшихся привилегией великокняжеского суда. Боярская Дума была высшей инстанцией по отношению к местному суду. В нее передавались по докладу дела, изъятые из самостоятельного ведения местного суда, а также дела от приказных судей, когда между ними не было согласия, или порядок их решения не предусматривался законом. Помимо этого Боярская Дума была, наряду с великим князем, апелляционной инстанцией.
Статья 2 указывает на наличие у судей различной компетенции. Если к судье попадает дело, ему не подсудное, он должен обратиться за указанием к великому князю или сам передать дело по подсудности.
Статья впервые упоминает о зарождении приказной системы. Но здесь она выступает еще в виде своего рода дополнения к старому боярскому суду. Суд по приказам применяется лишь в тех случаях, когда дело не может быть разрешено обычным, старым путем. В Судебнике 1550 года суд по приказам превращается уже в основную форму центрального суда.
Статья 3 и следующие статьи 4, 5, 6, 7 развивают и конкретизируют ст. 9 Белозерской уставной грамоты, определяя размер и порядок взимания пошлин за рассмотрение дел боярским судом. Статья 3 направлена против посулов и заменяет их строго регламентированными судебными пошлинами, которые взыскивались на виноватом, т. е. со стороны, проигравшей дело. Размер пошлины зависел от суммы иска и лица, ее получающего. За основу бралась цена иска в один рубль. При этом боярин получал два алтына (12 денег), а дьяк восемь денег. С увеличением или уменьшением суммы иска пропорционально изменялся и размер пошлины.
В статье 8 наряду с процессуальными появляются нормы материального уголовного права. В ст. ст. 8 и 9 вводятся некоторые новые составы преступлений. Так, наряду с татьбой и разбоем, известными еще Русской Правде, впервые появляется понятие ябедничества, т. е. ложного доноса, злостной клеветы, имевшего своей целью обвинить невиновного. Наиболее существенным новшеством является введение в статью такой категории преступного деяния, как лихое дело. Новый состав давал господствующему классу неограниченные возможности. В борьбе со своими противниками под это понятие теперь можно было подвести любое деяние, которое приносило вред всему господствующему классу в целом, нарушая его интересы или посягая на установленный в государстве порядок.
Применение смертной казни в зависимости от личности преступника, а не от состава преступления явилось ярким отражением усиления классового террора в период создания Судебника и феодально-сословного характера права.
Имея в своей основе ст. 7 Псковской Судной грамоты, ст. 9 перечисляет особо опасные преступления против государства и церкви, а также деяния, совершаемые феодально-зависимым населением против своих господ. На первом месте упоминается государский убойца, т. е. убийца своего господина. Именно так переводит это выражение Герберштейн. Введение специального понятия государский убойца и установление смертной казни для лиц, совершивших это деяние, обусловливалось учащением случаев выступления зависимого населения против своих господ и необходимостью защиты жизни представителей господствующего класса.
Статьи 10-14, по мнению Л. В. Черепнина, являются фрагментом самостоятельного устава, направленного на организацию борьбы с татями и охрану феодальной собственности. В них устанавливается наказание за кражу, а также порядок изобличения преступников. Наказание зависело от того, простой или квалифицированной была кража. Деление кражи на простую и квалифицированную известно еще со времен Русской Правды.
В ст. ст. 15-19 определяется порядок выдачи судебных актов. Все они должны были оплачиваться судебными пошлинами, скрепляться подписью дьяка и печатью великого князя, что свидетельствовало о придании большего значения формальной стороне дела.
Статья 20 является уточнением, усилением ст. 18, регистрирующей отпуск холопов на волю. В ней вновь подчеркивается, что наместники и волостели, державшие кормление без боярского суда, неправомочны без обращения в вышестоящую инстанцию решать никакие дела, связанные с правовым положением холопов. Они не могут выдавать не только отпускные, но также грамоты беглые и государя грамоты правые, т. е. решения суда по спорному делу между холоповладельцами о выдаче холопа или робы одной из сторон или о несостоятельности притязаний феодала, когда холопу удавалось доказать свое свободное состояние. Контроль за выдачей этих документов в условиях отпуска холопов и наряду с этим массового бегства и переманивания холопов землевладельцами был особенно необходим для охраны интересов господствующего класса.
Статьи 21-24, могущие, по мнению Л. В. Черепнина, представлять собой самостоятельный правовой памятник, посвященный великокняжескому суду, определяют размер пошлин за разбор дел этим судом. Под княжеским судом понимался как суд самого великого князя, так и его детей. Воспроизводя текст ст. ст. 3,15-17 о размерах пошлин за выдачу правых грамот, отпускных и докладного списка, статьи подтверждают, что пошлины в великокняжеском суде взыскиваются те же, что и в боярском суде.
В статье25 определяются пошлины за выдачу бессудной грамоты. Дело в этом случае решалось в пользу явившейся стороны. Отнесение вопроса о выдаче бессудной грамоты к великокняжеской компетенции позволяло брать под защиту дворян, которые, будучи на государственной службе, могли пропустить срок явки в суд.
В статье 26 устанавливается пошлина за выдачу срочной грамоты, а также за изменение срока явки в суд. Срочные грамоты оформлялись при участии официального лица - пристава, хранились обычно у дьяков и служили основанием для выдачи бессудных грамот.
В статье 27 усиливалось значение центрального суда.
В статье 28 регламентируется порядок выдачи приставных грамот, т. е. грамот, выдававшихся приставу и разрешавших ему брать на поруки ответчика при вызове его в суд, производить обыски или иные действия, необходимые для расследования по делу или приведения в исполнение приговора. Приставная грамота выдавалась только в том случае, если цена иска превышала затраты, необходимые для отправки пристава за ответчиком. Таким образом, малоимущее население, чаще всего обращавшееся в суд с исками небольших размеров, фактически лишалось возможности прибегнуть к помощи пристава.
По мнению С. В. Юшкова и Л. В. Черепнина, в статьях 29-36 содержатся ранее изданные правительством Ивана III указы О езду и О недельщиках, целиком вошедшие в Судебник.
Статья 37 начинает раздел судебника, в котором регламентируется порядок действий местных судебных органов - наместников и волостелей (ст. ст. 37—45, 64, 67). По мнению С. В. Юшкова и Л. В. Черепнина, этот текст был составлен ранее и вошел подобно Указу о езду в Судебник.
Наместники и волостели обычно чинили суд и расправу над населением не лично, а через тиуна, являющегося, как правило, их холопом. Приезжавший в город или волость с приставной грамотой недельщик обязан был предъявить грамоту наместнику, волостелю или их тиунам, и в случае, когда оба истца, как именуются здесь истец и ответчик, подсудны суду одного города или волости, т. е. имеют одну подсудность, обоих истцов «поставити пред наместником или пред волостелем или пред их тиуны». Действовать самостоятельно на территории наместничества без санкции наместника недельщик не имел права.
Вместе с тем Судебник, отражавший политику Ивана III, направленную на укрепление позиций дворянства и ограничение своеволия боярства, распространяет нормы, регулирующие деятельность центрального суда на местный суд и берет под контроль деятельность органов наместничьего управления.
В статье 38предписывается обязательное участие в суде кормленщиков с боярским судом, представителей местной администрации, а также верхушки посадских людей и черных крестьян. Лучшие или добрые люди представляли население не по выбору, а по своему положению в местном обществе. Обычай, когда в судебном разбирательстве принимали участие представители общины, был закреплен ст. 19 Белозерской уставной грамоты. Присутствовавшие на суде лучшие люди, число и функции которых еще не определялись, контролировали суд кормленщиков, ограничивали их произвол, что способствовало укреплению единой централизованной системы судебного аппарата. Статья 39
Статья 39 повторяет ст. 8 Судебника, за исключением упоминания о боярине и дьяке, которые заменяются здесь наместником и тиуном.
Статьи 40—42 (на основе ст. ст. 15, 17, 18, 23) содержат решение вопросов о порядке отпуска холопов органами наместничьего управления. Во главе их стояли не только бояре, получавшие от князей города и волости, кормление с судом и данью, но и дети боярские - представители низшего разряда служилых по отечеству, т. е. по происхождению. Они отправляли суд через своих холопов, одним из которых был тиун.
Статья 43 не просто повторяет ст. 20 о порядке выдачи грамот по холопьим делам, а значительно ограничивается право должностных лиц наместничьего управления в решении наиболее важных дел.
В ст. 44 определяется порядок вознаграждения приставов.
Статья 45, имея в основе ст. 13 Двинской уставной грамоты и ст. 23 Белозерской уставной грамоты о праве обжалования действий должностных лиц наместничьего управления, устанавливает обязанность кормленщика являться на суд в центральные органы в срок, указанный срочной грамотой.
В статьях 46-47 определяется порядок доказывания добросовестного приобретения вещи.
В статьях 48-52 регламентируется порядок свидетельских показаний.
Статья 53, в отличие от ст. 3 Двинской уставной грамоты и ст. ст. 37 и 80 Псковской Судной грамоты, предусматривающих примирение сторон до обращения в суд, фиксирует возможность мирного решения конфликта и после начала судебного разбирательства.
Статья 54 определяет условие договора личного найма, получившего в середине XV в. значительное распространение в связи с развитием товарного производства, городов и ростом числа людей, лишенных средств производства и продающих свою рабочую силу. Эти люди, поступавшие к феодалу для работы по найму, наймиты, положение которых регулировалось уже Псковской Судной грамотой162, обязывались работать на своего хозяина в течение определенного срока, или до выполнения всего дела своего. Но если по Псковской Судной грамоте ушедший самовольно наймит имел право на получение платы за последний год работы, независимо от проработанного времени, то, по Судебнику, наймит, ушедший до окончания срока договора, терял право на получение какого бы то ни было вознаграждения.
Статья 55 детализирует ст. 54 Русской Правды Пространной редакции с учетом экономического развития Руси и ростом товарно-денежных отношений. Судебник уточняет права и обязанности купца.
В статье 56 устанавливается, что холопы, бежавшие из татарского плена, освобождаются от холопства и не подлежат отдаче старому государю, т. е. своему прежнему владельцу. Это способствовало пополнению рядов великокняжеских тяглых, городских, а иногда и служилых людей, что соответствовало политике централизованного государства. Возвращение пленных было одной из важнейших забот Русского государства: в XVI в. существовал даже специальный налог — полоняничные деньги — для выкупа пленных. Помимо того освобождение бежавшего из татарского плена холопа могло рассматриваться как награда за участие в борьбе с татарами.
Статья 57 Судебника, озаглавленная О христианском отказе, отразила крупнейший этап в оформлении крестьянской зависимости. В предшествующий период феодального строя, несмотря на зависимость крестьян от землевладельца, крестьяне пользовались еще правом выхода, т. е. свободного перехода от одного владельца к другому. Усиленное развитие феодального землевладения в XIV - XV вв., происходившее за счет захвата или раздачи издавна населенных крестьянством земель в собственность феодалам, дальнейшее развитие производительных сил вызывали невиданную ранее потребность землевладельцев в рабочих руках. Землевладельцы стали ограничивать выход крестьян, устанавливая невыгодные для них сроки выхода и обязанность уплаты всех долгов. Первоначально это относилось к наиболее зависимым от землевладельца категориям - старожильцам, серебренникам, половникам. Возник вопрос о закреплении крестьянского населения за землевладельцами. Переход крестьян в другое княжество затрагивал не только интересы мелкого феодального собственника, но и князя, который в лице ушедших терял плательщиков дани.
Поэтому в XIV в. князья вносили в договоры между собой обязательство не переманивать друг у друга чернотяглых крестьян, т. е. людей, составлявших основную массу тяглецов.
С середины XV в. появляется ряд грамот великого князя, выдававшихся по просьбе отдельных крупнейших феодалов (особенно церковных). Просьбы эти сводились, во-первых, к установлению единого для всех феодалов срока отпуска и приема крестьян, а именно: к узаконению установившегося на практике Юрьева дня. О том, что Юрьев день был уже общепринятым сроком (по Судебнику две недели: одна—до 26 ноября, другая—после этой даты) перехода крестьян, свидетельствуют жалобы великому князю на землевладельцев. Еще более стремились землевладельцы к закреплению за собой основной рабочей силы - старожильцев. Именно эта категория крестьян, как более связанная с землей, данным хозяйственным комплексом, в первую очередь подверглась такому закрепощению. Отдельные феодалы добивались от великого князя грамот, запрещающих вовсе отпуск крестьян-старожильцев.
Издание княжеских грамот способствовало установлению единых условий и времени крестьянского перехода, без соблюдения которых отказ не в отказ. Для розыска крестьян, ушедших с нарушением правил перехода, и возвращения их на старые места землевладельцы пользовались услугами приставов. Судебник 1497 года удовлетворил требование господствующего класса, законодательно оформив повсеместное ограничение крестьянского выхода. Возможность такого выхода ограничивалась также тем, что каждый уходящий крестьянин обязан был внести пожилое, т. е. определенную условную сумму. Выплата пожилого являлась обязательной для всех крестьян, независимо от наличия или отсутствия у них задолженности по отношению к землевладельцу. Размер пожилого зависел от того, находился ли двор в степной или лесной полосе.
В ст. 58 определяется порядок разрешения споров между чюжоземцами — иностранцами. Укрепление торговых связей в конце XV в. и приток в связи с этим иностранных купцов, между которыми возникали тяжбы, потребовали специального постановления Судебника о порядке рассмотрения всех возникающих между иностранцами споров.
В ст. 59 Судебник основывается на ст. 109 Псковской Судной грамоты, определявшей юрисдикцию церковного суда. Являясь одним из крупнейших феодалов, церковь обладала судебной властью, которую осуществляла через суды епископов, где судьей был епископ или назначенные им наместники, и монастырские суды, в которых судьей был игумен или назначенные им прикашики. Так же, как и кормленщики, епископы и игумены получали вознаграждение с подсудного им населения. Ведению церковных судов подлежали духовенство, а также патронируемые церковью люди. Отражая политику централизации судебной власти и ограничения пределов компетенции круга людей, подсудных церковному суду, Судебник изымает из церковного суда дела, совершенные лицами разной подсудности.
В статье 60 определяется порядок наследования в случае отсутствия духовной грамоты - завещания. Сохраняя характерное для русской феодальной собственности положение — сестра при братьях не наследница, - Судебник, в отличие от ст. ст. 92—93 Русской Правды Пространной редакции, предусматривавших выморочность имущества, законодательно подтверждает бытовавший на практике порядок передачи наследования по женской линии и расширяет круг наследников привлечением ближнего от его рода, т. е. боковых родственников, аналогично ст. 15 Псковской Судной грамоты. Отражая начавшийся с XIV в. рост феодального землевладения и дальнейшее укрепление феодализма, Судебник значительно усиливает защиту феодальной собственности и ее основы - земли.
В статьях 61-63 регулируются вопросы феодально-поземельных отношений.
В ст. 61, отражающей борьбу феодалов с пережитками общинных сервитутов, говорится о необходимости установления изгородей между граничившими землями во избежание потравы скотом посева. В ст. 62 предусматривается ответственность за повреждение или уничтожение межевых знаков и запашку чужой земли. В ст. 63 срок давности по земельным искам определяется как основа для закрепления права на земельные участки.
Статья 64 определяет порядок пересмотра дел по жалобе сторон, так называемый пересуд, упоминаемый ст. 3 Новгородской Судной грамоты и договорной грамотой Новгорода 1470-1471 гг. с польским королем Казимиром. Пересуд допускался не по любому делу, а лишь в тех случаях, когда одна из сторон оболживит, т. е. подвергнет сомнению, судный список (протокол судебного заседания).
Статья 65 (примыкая непосредственно к ст. ст. 18, 20 Судебника) уточняет порядок взимания пошлин при наличии в одном городе (или волости) нескольких наместников или волостелей. Такое положение являлось, с одной стороны, пережитком периода феодальной раздробленности, когда один город принадлежал нескольким князьям, каждый из которых мог держать особого наместника.
В статье 66 (имеющей в своей основе ст. 110 Русской Правды) определяются источники полного холопства.
В статье 67 предписывается публичное объявление (прокликать по торгам) о запрещении взяток и лжесвидетельства. Данное установление сходно с положением ст. 1 Судебника, в котором судьям запрещается брать посулы и решать дела, исходя из своих выгод.
В ст. 68 определяется порядок проведения судебного поединка - поля.
Первый общий закон далеко не охватывает всех правовых норм, а потому Судебник отнюдь не исключает огромного применения в жизни обычного права. Первый опыт Московского законодательства многими исследователями признан не совсем удачным: Судебник очень краток и беден по содержанию даже по сравнению с Русской Правдой, не говоря уже о Псковской и Новгородской судных грамотах. Однако целью его издания было – утверждение правосудия и подводило прочную базу под всю дальнейшую законодательную деятельность. Это законодательный сборник - первый единый для всей Руси.



Глава III. Особенности Судебника 1550 года

Царствование Ивана IV ознаменовалось и составлением более полного судного устава. В 1550 году царь и великий князь Иван Васильевич со своими братьями и боярами уложил Судебник: как судить боярам, окольничим, дворецким, казначеям, дьякам в всяким приказным людям, по городам наместникам, по волостям волостелям, их тиунам и всяким судьям.
В 1550 г. был издан новый Судебник (краткий свод законов). Его характерной чертой является стремление улучшить отправление правосудия и поставить его под контроль представителей местного населения. Судебник подтверждает старый обычай, чтобы в суде назначаемых царем наместников и волостелей присутствовали старосты и «судные мужи» или «лучшие мужи» из местного населения: теперь они называются «целовальниками» (т. е. присяжными, поцеловавшими крест) и являются, таким образом, не случайными свидетелями судебного разбирательства, но его постоянными и официальными участниками. Судебник приказывает «без старосты и без целовальников суда не судити» и предписывает повсеместное распространение этого института: «а в которых волостех наперед сего старост и целовальников не было, и ныне в тех во всех волостех быти старостам и целовальникам». Судебные протоколы должны писать, помимо наместничьих, земские дьяки, а староста и целовальники должны подписывать эти протоколы. Наместники и их тиуны не имеют права арестовать никого из местных людей, не предъявив («не явя») их старостам и целовальникам, которым они должны объяснить причины ареста.
Так как в описываемое время, в XVI веке, явилась сильная потребность в мерах против злоупотреблений лиц правительственных и судей, то эта потребность не могла не высказаться и в Судебнике Ивана IV, что и составляет одно из отличий царского Судебника от прежнего великокняжеского, т. е. от Судебника Ивана III. Подобно Судебнику Ивана III, новый Судебник запрещает судьям дружить и мстить, и брать посулы, но не ограничивается одним общим запрещением, а грозит определенным наказанием в случае ослушания. Судебник Ивана III о случаях неправильного решения дела судьями выражается так: «Кого обвинит боярин не по суду и грамоту правую на него с дьяком даст, то эта грамота в неграмоту, взятое отдать назад, а боярину и дьяку в том пени нет». Новый Судебник постановляет: если судья просудится, обвинит кого-нибудь не по суду без хитрости и обыщется то вправду, то судье пени нет; но если судья посул возьмет и обвинит кого не по суду и обыщется то вправду, то на судье взять истцов иск, царские пошлины втрое, а в пене, что государь укажет. Если дьяк, взявши посул, список нарядит или дело запишет не по суду, то взять с него перед боярином вполовину, да кинуть в тюрьму; если же подьячий запишет дело не по суду за посул, то бить его кнутом. Если виноватый солжет на судью, то бить его кнутом и посадить в тюрьму.
По Судебнику Ивана III, судья не должен был отсылать от себя жалобников, не удовлетворивши их жалобами; новый Судебник говорит и об этом подробнее: если судья жалобника отошлет, жалобницы у него не возьмет и управы ему или отказа не учинит, и если жалобник будет бить челом государю, то государь отошлет его жалобницу к тому, чей суд, и велит ему управу учинить; если же судья и после этого не учинит управы, то быть ему в опале; если жалобник бьет челом не по делу, судьи ему откажут, а он станет бить челом, докучать государю, то кинуть его в тюрьму. При определении судных пошлин (от рублевого дела судье одиннадцать денег, дьяку семь, а подьячему две) против старого Судебника также прибавлена статья о наказании за взятие лишнего: взявший платит втрое; если в одном городе будут два наместника или в одной волости два волостеля, а суд у них не в разделе, то им брать пошлины по списку обоим за одного наместника, а тиунам их — за одного тиуна, и делят они себе по половинам; а которые города или волости поделены, а случится у них суд общий, то им обоим пошлины брать одно и делить.
Относительно крестьянского выхода в новом Судебнике Ивана IV повторено положение Судебника Ивана III, крестьяне отказываются из волости в волость и из села в село один раз в году: за неделю Юрьева дня осеннего и неделю спустя после Юрьева дня; плата за пожилое увеличила по Судебнику Ивана III, крестьянин платил в полях за двор рубль, а в лесах — полтине по Судебнику Ивана IV, в полях платил рубль и два алтына, а в лесах, где десять верст до хоромного (строевого) лесу,— полтину и два алтына. Кроме этого определения, что разуметь под выражением: в лесах, в Судебнике Ивана IV находим еще следующие прибавки: пожилое брать с ворот, а за повоз брать с двора по два алтына, кроме же того, на крестьянине пошлин нет.
Относительно холопов в новом Судебнике Ивана IV встречаем перемены против Судебника Ивана III; перемены эти клонятся к ограничению числа случаев, в которых свободный человек становился холопом.
Судебник 1550 г. развивает нормы, прописанные в Судебнике 1497 г., сообразно с изменившимися обстоятельствами в жизни государства.


IV. Основные черты судопроизводства по Судебникам 1497, 1550 г.

Сосредоточение в течение XV в. в руках Московских великих князей всей полноты государственной власти выдвинуло на первый план вопрос о централизации ее важнейшей сферы - судебной. Тем более что в те времена последняя была тесно связана как с повседневным управлением, так и с нормотворчеством. Поэтому содержание Судебника почти исключительно процессуальное. Основная задача законодателя - определить основные начала отправления правосудия и поставить их под контроль центральной власти.
Судебнику известны три типа суда: суд великого князя и его детей (ст.21), суд бояр и окольничих (ст.1 и др.), суд наместников и волостелей (ст.20 и др.). Решение первого носили окончательный характер как суда высшей инстанции. Сложнее дело обстояло с судами боярскими и наместничьими. Согласно статье 1 - на суде бояр и окольничьих непременное участие принимают дьяки - секретари. Впервые узаконено, что суд не только право, но и обязанность боярина. Только в особых случаях он мог отказать «жалобнику» в суде - когда решение мог вынести только великий князь или когда к боярину обращались лица, подведомственные другому администратору. Это только намечается принцип суда по приказам. Пафос ст.1 состоит в запрещении взяток («посулов») за судопроизводство и провозглашение нелицеприятного суда («судом неместити не дружити никому»). Институт «печалования» (ходатайства перед великим князем о каком-либо лице) постепенно терял значение и в 1550 г. не упоминается.
В Судебнике проводится последовательная регламентация пошлин за все виды судебной деятельности великокняжеских администраторов от боярина до недельщика: 10 процентов наместнику и тиунам, 6% боярину, 4% дьяку.
Впервые введен принцип опроса представителей местного населения в случае, когда против подозреваемого не было бесспорных улик. Впредь свидетели (послухи) должны были быть очевидцами событий, а не давать показания, основываясь на слухах. Показание под присягой 5-6 детей боярских или "добрых христиан" решало судьбу обвиняемого (голоса феодалов и крестьян пока еще равноценны). Норма обязательного участия местного населения (дворянского, старосты, зажиточных (лучших) людей) и целовальников в наместничьем суде теперь распространены на всю Россию. Ограничение произвола наместников предполагало контроль не только сверху, но и снизу, со стороны населения.
В процессе централизации судебного аппарата был введен специальный штат судебных работников, которые назывались недельщиками и доводчиками и помогали суду и сторонам привлекать обвиняемых к суду, разыскивать и доставлять их на суд, добывать доказательства.
За отправление обязанностей недельщик и пристав получали вознаграждение от заинтересованной стороны. Статьи 28 - 30 Судебника 1497 г. подробно регламентировали размер вознаграждения, если цена иска превосходила затраты, необходимые для посылки пристава за ответчиком, то дьяк подписывал приставную грамоту. Пристав получал двойное вознаграждение, если ему поручалось не просто доставить обвиняемого в суд, но и провести расследование дела. Статьи 33-36 запрещали недельщикам брать посулы (взятки).
В отличие от «Русской Правды» Судебник 1497 г. признавал право обращения в суд всех, в том числе и холопов.
Судебники 1497 и 1550 гг. установили целый ряд судебных пошлин: за обращение в суд (ст. 3 Судебника 1497 г., ст. 8 Судебника 1550 г.). Чем выше была судебная инстанция, тем больше был размер судебной пошлины.
При состязательном процессе (ст. 52) Судебник 1497 г. предоставлял право выставлять за себя наймита, ими часто были холопы по делам своих господ.
Сторона, возбуждавшая дело, именовалась челобитчик, а обвиняемая - ответчик. За отсрочку дела в суде (ст. 26 Судебника, 1497 г.) платилась дополнительная пошлина.
Неявка ответчика в суд влекла за собой признание его вины. Статья 63 Судебника 1497 г. впервые установила срок исковой давности по делам о земельных спорах (от 3-х до 6-ти лет).
В судебном процессе широко использовались показания свидетелей (послушество) .
В Судебнике 1497 г. в ст. 48 предусматривалась замена послухов «полем».
Широко использовались письменные доказательства, которые подразделялись на договорные акты (заемные, служилые кабалы, купчие и т. д.) и официальные акты, выдававшиеся от имени государства (жалованные грамоты, судебные решения и др.).
Одной из особенностей Судебника 1497 г. являлось то, что он содержал постановления, свидетельствующие о возникновении новой формы процесса - розыска, или сыска.
При розыскном процессе дело начиналось по инициативе самого государства или по сговору кого-либо со стороны - «добрых людей». Явка ответчика в суд зависела уже не от соглашения сторон, а от государства, которое осуществляло доставку обвиняемого в суд через «зазывные грамоты». При следственном процессе состязание сторон заменялось допросом обвиняемого.
Закон предписывал вести допрос преступника бесхитростно, сообщая о показаниях обвиняемого великому князю или судье и не допуская оговора со стороны допрашиваемого. Недельщику запрещалось отдавать на поруки находящегося под стражей преступника без разрешения высшего судьи. Для этого процесса характерен повальный обыск, очная ставка, а также освидетельствование и осмотр места происшествия и пытка. По Судебнику 1497 г. пытка была одним из основных способов выяснения обстоятельств дела при производстве дел розыском. Ее цель вынудить собственное признание, и ст. 34. Судебника. 1497 г. устанавливала в. обязанность недельщика при расследовании дел о татьбе производить арест «и пытку татей».
Судебник 1550 г. так же, как и Судебник 1497 г., придавал большое значение следственному процессу (ст. 52), указывая, что розыскной процесс начинается с задержания преступника с поличным,
Власти задерживали проезжих подозрительных людей, «необычайных» и «незнаемых», которые оказались «неименно и непутно».
Согласно правилам розыскного процесса, чтобы признать подследственного полностью виновным, требовалось наличие двух-трех доказательств. Признание под пыткой считалось царицей доказательств.
Приговоры и решения при розыскном процессе не подлежали обжалованию и приводились в исполнение судебными органами.
Наличие в Судебнике в основном норм уголовного и уголовно-процессуального права обусловливалось тем, что в процессе централизации государства обострялись классовые противоречия, и Судебник усиливал репрессии в отношении нарушителей устоев феодального права путем расширения круга деяний, признаваемых преступными.


Заключение

Итак, Судебники 1497 и1550 гг отразили укрепление основ централизованного государства, усиление власти московского князя, а затем царя, дальнейшее развитие крепостного права. Это были реальные законы, кодифицировавшие уставы и грамоты разных территорий государства.
К моменту принятия Судебника 1497 г. далеко не все отношения в государстве регулировались централизованно. Учреждая свои судебные инстанции московская власть некоторое время была вынуждена идти на компромиссы: наряду с центральными судебными учреждениями и разъездными судами создавались смешанные суды, состоявшие из представителей центра и мест.
Если Русская Правда была сводом обычных норм и судебных прецедентов, то Судебник стал прежде всего, инструкцией для организации судебного процесса.
Основы правового регулирования административно-управленческой деятельности, нашедшие отражение в мерах по перестройке аппарата управления и переходе от построения его на территориальных началах к функциональному, были направлены на обеспечение внешней и внутренней безопасности, подавление проявлений классовой борьбы, развитие производственных сфер, в которых было заинтересовано государство. Административное законодательство складывалось по двум основным направлениям. Во-первых, по функционально-структурному, ряд правовых актов и практическая юрисдикционная деятельность способствовали закреплению и становлению системы управления государством, устанавливали их состав, внутреннюю структуру, порядок деятельности и делопроизводства. Во-вторых, законодательство и правительственные мероприятия определяли основные направления государственно-управленческой деятельности. В создании специального функционально-отраслевого управления в различных сферах деятельности государства большую роль сыграло привлечение дворецких и дьяческого аппарата к решению важнейших государственных дел, к управлению.
В 1550 г. был издан новый Судебник (краткий свод законов). Его характерной чертой является стремление улучшить отправление правосудия и поставить его под контроль представителей местного населения. Судебник подтверждает старый обычай, чтобы в суде назначаемых царем наместников и волостелей присутствовали старосты и «судные мужи» или «лучшие мужи» из местного населения. Судебник 1550 г. развивает нормы, прописанные в Судебнике 1497 г., сообразно с изменившимися обстоятельствами в жизни государства.
Итак, в XV – первой половине XVI в. формируются основы административного законодательства, отразившие основные направления административной деятельности Русского централизованного государства. Правовые акты определяют структуру, компетенцию и внутренний порядок деятельности органов управления, их делопроизводство. В этот период формируются и нормы права, регламентирующие отношения между государством и подданными в управленческо-административной сфере и политической жизни общества, закладываются основы последующего развития права России.
Судебник 1497 года (великокняжеский) должен быть признан первой попыткой общерусского Уложения, осуществлением же этой попытки является Судебник 1550 года (царский).

Список использованной литературы
1. Алексеев Ю.Г. Под знаменем Москвы: Борьба за единство Руси. - М: Мысль, 1992.- 324 с.
2. Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. - Ростов-на-Дону, Изд-во «Феникс», 1995.- 564 с.
3. Греков Б. Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII в. Кн. 2.- М.: Наука, 1954.- 267 с.
4. Зимин А.А. Россия на рубеже XV-XVI столетий. Очерки социально-политической истории. - М.: Наука, 1982.- 345 с.
5. Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV - первой трети XVI в. - М.: Наука, 1988.- 256 с.
6. Золотухина Н.М. Развитие русской средневековой политико-правовой мысли. М.: Юрид. лит-ра, 1985.- 312 с.
7. Исаев И.А. История государства и права России. - М.: Юрист, 1996.- 345 с.
8. Ключевский В.О. Сказания иностранцев о Московском государстве. - М.: Прометей, 1991.- 356 с.
9. Носов Н. Е. Становление сословно-представительных учреждений в России. Изыскания о земской реформе Ивана Грозного.- Л.: Наука, 1969.- 238 с.
10.Памятники русского права / Под ред. Л. В. Черепнина. Вып 3.- М. Юрид. лит-ра, 1955.- 456 с.
11. Панеях В. М. Кабальное холопство на Руси в XVI в. -Л.: Наука, 196.- 241 с.
12. Развитие русского права в XV - первой половине XVII вв./ Отв. ред. Нерсесянц В.С. - М.: Наука, 1986.- 345 с.
13. Романов Б. А. Судебник Ивана Грозного. //Исторические записки. Т. 29. –М.: Изд-во МГУ, 1949.- 118 с.


14. Российское законодательство X-XX веков. В 9 т. Т.2 : Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства / Под общ. ред. О.И.Чистякова. - М.: Юридическая литература, 1985.- 520 с.
15. Смирнов И.И. Судебник 1550 года. // Исторические записки. Т. 24.- М.: Изд-во МГУ, 1947- 145 с.
16. Судебник царя и великого князя Иоанна Васильевича/ Татищев В. Н. История Российская. Т. 7. -Л.: Наука, 1968.- 410 с.
17. Черепнин Л. В. Земские соборы Русского государства XV —XVII вв. М., 1978.
18. Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства в XIV - XV вв. //Очерки социально-экономической и политической истории Руси.- М.: Наука, 1960, С.67-99.
19. Шапиро А. Л. Проблемы социально-экономической истории Руси XIV - XVI вв. -Л.: Наука, 1977- 255с.
20. Юткин А. Судебник Ивана III - первый кодифицированный правовой акт на Руси//Российская юстиция.- 1997.- №7.- С.46-48.
21.Юшков С. В. К древнейшей истории института давности по русскому праву. Ученые записки ВИЮН.- Вып 5.- М., 1947.- 95 с.




Данные о файле

Размер 38.04 KB
Скачиваний 270

Скачать



* Все работы проверены антивирусом и отсортированы. Если работа плохо отображается на сайте, скачивайте архив. Требуется WinZip, WinRar