ГлавнаяКаталог работИстория → Восприятие России Западом
5ка.РФ

Не забывайте помогать другим, кто возможно помог Вам! Это просто, достаточно добавить одну из своих работ на сайт!


Список категорий Поиск по работам Добавить работу
Подробности закачки

Восприятие России Западом

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………3
1. ИСТОКИ ОСОБЕННОСТЕЙ ЗАПАДНОГО ВОСПРИЯТИЯ…………….5
1.1 Зарождение мифа о России…………………………………………....5
1.2 Вклад россиян в структуру западного мифа о России……………...10
2. ЗАПАДНЫЙ МИФ О РОССИИ И ЕГО СТРУКТУРА……………………14
2.1 Бытовой миф ………………………………………………………..14
2.2 Литературный миф …………………………………………………15
2.3 Политический миф………………………………………………….18
ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………....22
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ……..24



ВВЕДЕНИЕ

То, как Россия воспринимается людьми других культурных регионов, в частности людьми Запада, позволяет взглянуть на нее со стороны, под новым, порой неожиданным углом зрения. Но не вслушивание и не внимательное изучение мнений иностранцев о России, их торопливая оценка стала и нашей традицией. Обратная сторона картины - воспринимать всякую мысль с Запада, в том числе мысль о России, не раздумывая - не иначе как истину в последней инстанции. Словом, знания современных западных мифов и объективных мнений о России важно для практических целей: без такого знания невозможно полноценное общение и сотрудничество, а также сохранение национального достоинства страны. В этом состоит актуальность изучаемой темы.
Восприятие чужой страны, сложный процесс, отнюдь не простое прямолинейное отражение российских реалий: на его характер оказывают влияние разнообразные, в том числе самые неожиданные, факторы. В области литературы мы находим мало работ, объективно исследующих причины появления западного мифа о России (о составляющих этого мифа, наоборот, пишут много и охотно). Наиболее часто комментируется статья доктора философских наук, профессора МГУ им. М.В. Ломоносова В.Ф. Шаповалова. В статье анализируются причины изменения оценки России на Западе и историческая динамика этих изменений. Началом обостренного внимания к России автор считает 1820–30-е гг. Негативный миф о России появляется, по мнению автора, несколько позже. С конца XIX в. появляются научные труды о России. В настоящее время востребованы и публикуются широким тиражом отечественные и зарубежные сочинения историков, философов прошлого. Изучение структуры западного мифа о России, его бытовой, литературной и политической составляющих, только начинается. В периодической печати разными авторами показываются возможности различных вариантов мифа о России, их соотношение со сложной реальностью исторической жизни страны.
Цель нашей работы: рассмотреть аспекты восприятия Западом современной России. В связи с поставленной целью необходимо решить задачи: попытаться найти исторические причины, определяющие особенности западного восприятия России; определить устойчивые параметры этого образа.


1. ИСТОКИ ОСОБЕННОСТЕЙ ЗАПАДНОГО ВОСПРИЯТИЯ.
1.1 Зарождение мифа о России

Слово «миф» следует употреблять не как синоним ложного знания или ошибочного представления, а в широком философском смысле - как совокупность стереотипов сознания, основанных по преимуществу на вере. Миф играет важную роль в жизнедеятельности человека, так или иначе определяя (хотя и не целиком) все стороны человеческого бытия. Наибольший интерес представляют коллективные мифы, выражающие некоторые идеализированные представления данной общности людей о ее особенностях, ее месте в мире и об отношении к другим общностям. Именно такой коллективный миф о России, характерный для среднего западного человека, и интересует нас в первую очередь. О коллективном мифе можно судить, конечно, по высказываниям отдельных людей, но нас интересует общая картина, складывающаяся из разнообразных высказываний многих лиц. Надо учитывать, что коллективный миф целиком не определяется политикой и не зависит от нее настолько, чтобы непосредственно следовать за колебаниями политической конъюнктуры. Миф обладает относительной независимостью от переменчивости политического климата, поскольку является феноменом многосторонним и многообразным. Его характерной чертой следует считать относительную устойчивость на протяжении весьма длительного исторического времени.
К своему «открытию России» Европа шла длинным путем. Об этом, в частности, свидетельствуют записки многочисленных западных путешественников периода Московского царства, петровского и екатерининского времен. В большинстве случаев отчеты иностранных путешественников и наблюдателей отличаются неподдельным интересом к России, ее народу, обычаям и традициям, разнообразным деталям. В этом смысле записки названных авторов и ряда их современников в определенной мере не утратили своего значения и до сих пор. Однако российские наблюдения западных писателей вплоть до 20-30-х годов XIX века в общем и целом укладываются в рамки этнографических зарисовок, разбавленных хроникой происшествий, светских интриг, размышлениями автора. Эти произведения ничем принципиально не отличаются от множества этнографических этюдов, оставленных западными путешественниками периода великих географических открытий и посвященных ранее неизвестным Западу народам Америки, Африки, Востока.
С 20-30-х годов XIX века существенно изменяется отношение к России у несомненных западноевропейских авторитетов того времени Г. Гегеля и А. Токвиля. Они делают вывод, что остальные современные государства более или менее достигли цели своего развития, а у России, как сильной державы скрываются небывалые возможности развития и, что она еще заявит о себе всему миру. Европейцы поняли, что Россию невозможно теперь рассматривать как далекую страну, не имеющую отношения к Европе. Это очередное новое открытие России Западом было связано со значительностью ее роли в разгроме Наполеона и последующим активным участием в европейских делах, ростом военного и экономического могущества, значительной территориальной экспансией в сторону Европы, в частности с приобретением Финляндии и части Польши. Активная европейская и международная роль России требовала выработки более обстоятельного и осмысленного взгляда, включающего в себя определенное отношение к ней - положительное или отрицательное. Став значительным фактором европейской жизни, Россия неизбежно должна была стать и предметом оценивающего, т.е. заинтересованного взгляда европейцев. Начиная с 20-30-х годов XIX века именно такой пристально-оценивающий взгляд характерен для западноевропейских авторов, посвятивших свои труды изучению России. Российская тема теперь все больше занимает не только путешественников и писателей, но и политиков, социологов, философов. В той или иной мере не сходит она и со страниц периодической печати Запада. Со второй половины XIX века на Западе появляются серьезные обобщающие труды, посвещснные всестороннему изучению России.
При всей своей устойчивости и относительной неизменности образ России, оформившийся на Западе, конечно, не оставался неподвижным настолько, чтобы совершенно не реагировать на исторические изменения. Сохраняя устойчивое ядро, этот образ подвергался известной динамике, обусловленной как изменениями, происходящими на Западе, так и масштабными сдвигами в самой России.
В этой связи можно отметить, что в общем и целом к началу XX века в западном сознании происходили перемены, благоприятные для образа России. Взгляд западного человека на Россию становился все более избавленным от узости, от того, чтобы видеть в ней исключительно страну деспотизма и агрессивности. Это было обусловлено не только политическими реформами 60-70-х годов XIX века и демократическими преобразованиями 1905-1917 годов, но и целым комплексом других причин.
В частности, западные авторы постепенно научились видеть за фасадом политического деспотизма живой образ России. Обнаружилось, что и в рамках политической несвободы может существовать духовная свобода, могут существовать своеобразная культура и творчество. Обнаружить и исследовать эти пласты удалось авторам не политизированным. Они, в частности, обратили внимание на то, что при отсутствии политической демократии может существовать достаточно развитая бытовая демократия, возникают образцы высокой и своеобразной духовности, культуры, литературы и искусства. Положительные черты в западном образе России были связаны с достижениями русской культуры конца XIX - начала XX века, с получавшим все большую известность творчеством Л. Толстого. Ф. Достоевского, П. Чайковского и др., с Серебряным веком русской культуры, такими событиями культурной жизни, как дягилевские сезоны в Париже и т.п.
Новая эпоха в эволюции образа России на Западе начинается после 1917 года. Особенности западного восприятия России советской заслуживают отдельного разговора. В общем плане следует отметить, что всецело негативный образ русского коммунизма сформировался на Западе далеко не сразу. Длительное время западное общественное мнение колебалось в своей оценке коммунистической системы. Наглядным примером могут служить записки о Советском Союзе таких авторов, как Л. Фейхтвангер и А. Жид, побывавших в стране в 30-е годы практически одновременно. В картине первого преобладают положительные краски, в то время как второй подверг советскую жизнь беспощадной критике. Тотальное отрицание российского коммунизма, хорошо известное нам по 70-80-м и последующим годам, - явление сравнительно позднее, пришедшее на смену надеждам и ожиданиям, возлагавшимся немалой частью западной интеллигенции на возможности общественного строя, установившегося в России.
Однако, в целом, в 30—40-с годы XIX века окончательно оформляются основы того западного мифа о России, который с некоторыми модификациями остается в силе и до наших дней, определяя собой отношение к России среднего человека Запада. Содержательное ядро этого мифа составили представления о России как оплоте деспотизма и агрессивности. Несомненно, что тоталитарный период российской истории наложил существенный отпечаток на представления западного человека. Характеристики тоталитаризма нередко автоматически переносились на Россию. Происшедшее в России крушение тоталитаризма и демократические преобразования в общем и целом не привели к радикальной перемене западного взгляда на Россию. Если эти опасения в немалой степени преувеличены, однако они лишний раз свидетельствуют об устойчивости и исключительной живучести сложившихся представлений. Устойчивость западного представления о России как стране агрессивности и экспансионизма проявилась, в частности, в том, что внешняя политика Советского Союза рассматривалась нередко в качестве продолжения внешней политики царей, экспансионизм которой сомнению не подвергался.
Можно констатировать, что западное восприятие России, претерпевая историческую эволюцию, в отдельные периоды в большей или меньшей степени склонялось к положительной оценке культурно-исторической сущности России. Однако при всех условиях Россия воспринималась как нечто отличное от Запада, как особый мир, обладающий собственными неповторимыми характеристиками, образом жизни, ментальностью и культурой. Устойчиво сохранялось и представление о России как стране деспотизма во внутренней политике и агрессии во внешней политике.

1.2 Вклад россиян в структуру западного мифа о России

Весьма полезно сегодня познакомиться с тем, как видятся недостатки России тем западным авторам, которые, не довольствуясь коллективным мифом, посвятили немало времени изучению России и не скрывают своего в целом благожелательного к ней отношения.
«Россия - страна с неприятным климатом - сухое лето, дающее ненадежный урожай, иногда ведущий к голоду, невыносимо долгая зима, сырая нездоровая весна и еще более нездоровая осень; страна где почти нет хороших дорог, провинциальные города - разросшиеся деревни, грязные, приземистые, скучные, лишенные естественной красоты и не украшенные искусством; страна, в которой внутренние пути сообщения вне больших железнодорожных линий сложны и плохи; ...где издержки на жизнь велики и нс пропорциональны качеству доставляемых продуктов; где работа -дорогая, плохая и медленная; где гигиенические условия жизни очень плохи; ...где бедные люди - отсталые и невежественные, а средний класс - беспечный и неряшливый; ...где все формы деловой жизни громоздки и обременены канцелярскою волокитою: где взятка - необходимый прием в деловой и административной жизни: страна, отягощенная множеством чиновников, которые в общем ленивы, подкупны и некомпетентны; ...страна плохого управления; страна, где есть всякое попустительство и нет закона: где всякий действует, не принимая во внимание соседа; ...страна крайностей, нравственной распущенности и экстравагантного потворства самому себе; народ без держания себя в руках и самодисциплины; народ, все порицающий, все критикующий и никогда не действующий; народ, ревнивый ко всему и ко всем, кто выходит из строя и поднимается выше среднего уровня; смотрящий с подозрением на всякую индивидуальную оригинальность и отличие; ...народ, имеющий все недостатки Востока и не имеющий ни одной из его суровых добродетелей, его достоинства и внутренней дисциплины; нация ни к чему не годных бунтовщиков под руководством подлиз-чиновников; страна, где стоящие у власти живут в постоянном страхе; ...страна неограниченных возможностей...», - писали зарубежные авторы о России.
Нельзя не признать, что многие из критических замечаний не утратили своего значения и до сих пор. Об этом же свидетельствует и тот факт, что нередко люди, разделенные между собой столетиями и наблюдавшие Россию при резко различных общественно-политических порядках, подмечают в российской жизни одни и те же недостатки. Устойчивость ряда характерных пороков российской жизни несомненно объясняется факторами длительного действия. Сегодня действие этих факторов следует считать исчерпанным. В частности, нельзя смиряться с пороками только потому, что их история уходит в глубь веков. Обратим внимание на некоторые из тех недостатков, которые отмечены в работах иностранных авторов.
Известно, что западный человек ориентирован на индивидуальность, оригинальность, самостоятельность. Напротив, его неприятно поражают проявления несамостоятельности, неоригинальности, подражательства. Именно подражательство является одной из черт, с удивительным постоянством отмечаемой западными наблюдателями России в качестве отрицательной.
Возмущение иностранцев вызывают не переимчивость, не умение учиться у других, а слепое копирование, заимствование внешних форм, бездумное и неосмысленное подражание. Подражательство Западу скрывает неприязнь к нему. Очевидно, что в XVIII-XIX веках подражательство Западу захватило немалую часть высшего дворянского общества. В этом смысле мнения западных наблюдателей совпадают с наблюдениями отечественных авторов той эпохи. Но, если в прошлом болезнь поверхностного подражательства захватывала лишь высшие классы российского общества, то сегодня она не знает социально-классовых барьеров, получив всеобщее распространение. Поверхностная подражательность препятствует подлинному усвоению западной культуры, ибо подражатель не видит в западном образе жизни ничего, кроме «сникерсов», развязности, гангстеризма и т.п. Тот факт, что комфортность западной жизни обеспечена высочайшей техникой мышления, длительным и преемственным развитием богатейшей культуры, для него остается скрытым и непонятным. Не случайно подражатель (в отличие от вдумчивого ученика), как правило, превосходит отрицательные черты того, кому подражает, доводя его недостатки до самого предела, до самых крайних форм.
Не секрет, что постсоветская Россия явила мировому сообществу поистине обескураживающее зрелище. Надежды доброжелательных по отношению к России представителей западного общественного мнения на то, что, сбросив тоталитарные оковы, страна ускоренно пойдет по пути духовного и культурного возрождения, не оправдались. Многие западные авторы видят причину сложившегося положения в том, что у власти фактически осталась та же номенклатура, лишь поменявшая лозунги с коммунистических на «демократические», но в своей основе оставшаяся такой же черствой, бескультурной и эгоистичной, какой была при советском режиме. В номенклатурном происхождении нынешних российских руководителей состоит только один аспект проблемы.
В связи с современной российской ситуацией можно, в частности, указать на то, что высокие гуманистические идеалы русской культуры и прежде всего великой русской литературы не проникли в души значительной массы населения, не затронули, не преобразили их. В этом смысле наглядной иллюстрацией к высказыванию может служить запись Розанова о его беседе с крестьянином в 1918 году. Весьма «положительный», серьезный на вид и немолодой крестьянин поразил Розанова своими предложениями относительно методов, какими следовало расправляться с противниками: по его мнению, нужно с живых сдирать с них кожу и выделывать из нее ремни. Записывая этот эпизод, Розанов с горькой иронией восклицает: «Вот тебе и Толстой, вот тебе и Достоевский!..».
Сегодня, наблюдая за тем, как люди, называющие себя «демократами», ради сохранения своей власти и привилегий, готовы пустить по миру огромные массы людей, лишив их элементарных средств к существованию, как так называемые «новые русские» (в которых нет ничего «нового» и ничего «русского», ибо алчность и стремление к наживе - вечные пороки человечества) вцепляются друг другу в глотку, чтобы захватить кусок пожирней, с какой циничной легкостью принимаются решения, стоящие жизни тысячам людей, и как никто не несет за это ответственности, не говоря уже об угрызениях совести, - подобно Розанову хочется с горечью воскликнуть: «Вот тебе и Толстой, вот тебе и Достоевский, вот тебе и «слезинка ребенка».
Чтобы нынешняя неприглядность России не стала ее окончательным образом, надо избавиться от поголовного увлечения поверхностным подражательством, научиться в нужных случаях действовать совместно и сплоченно, оставляя в стороне различия и разногласия, относиться к жизни и достоинству человека как к высочайшей ценности - как взывают к тому великие образцы отечественной культуры.



2. ЗАПАДНЫЙ МИФ О РОССИИ И ЕГО СТРУКТУРА

Речь идет в первую очередь о коллективном мифе, выражающем устойчивые представления данной общности людей о ее особенностях, месте в мире и об отношении к другим общностям. Изучение западного мифа о России, как и в целом образа России, бытующего на Западе, находится сегодня в начальной стадии.
2.1 Бытовой миф
Первый миф условно назовем бытовым. Как правило, он выстраивается по этнографически-природоведческому сценарию, в него входят мифологемы, связанные с климатом и национальной психологией мифологизируемой страны. Сюда же могут входить эмблемы материальной культуры ( в отношении России – это: водка, тройка, балалайка, самовар, матрешка и т.п.).
Бытовой миф зарождается в рамках литературы о путешествиях. При кажущейся простоте задачи описания бытовой стороны жизни в действительности она исключительно сложна. «Дело в том, - отмечает Елистратов, - что понимание бытового уровня культуры требует вживания в себя. А поскольку организация быта в России с точки зрения цивилизации Запада стоит на достаточно низком уровне, то цивилизованный человек, как правило, не идет на бытовое снижение. Он предпочитает оставаться в искусственно созданных для него условиях (отели и т.д.) и занимает позицию пассивного наблюдения. Со стороны же многие явления бытовой культуры остаются неясными, а объяснения их в рамках привычных «цивилизованных» представлений еще больше их искажают».

Справедливости ради следует отметить, что внимательные западные исследователи России не ограничивались позицией стороннего наблюдателя, туриста. Некоторые из них провели здесь по несколько лет, разделяя с россиянами все неудобства и трудности повседневной жизни. Однако не их труды легли в основу бытового мифа о России. Серьезные и обстоятельные исследования не в состоянии изменить миф, поскольку он постоянно подкрепляется поверхностными впечатлениями туристов, дежурным набором достопримечательностей, рекламой, воспроизводится записками путешественников и т.д.

2.2 Литературный миф

Еще один структурный тип мифа - литературный. Он вырастает из западной интерпретации русской классической литературы. В основе литературного мифа лежит отождествление художественного мира русской классической литературы и российской реальности как таковой. Молчаливо предполагается, что по литературным образам можно с достоверностью судить о жизненных реалиях: литература равна жизни. При этом во внимание принимаются произведения, получившие признание на Западе, наиболее понятные и доступные западному менталитету. Это произведения таких авторов, как Ф. Достоевский, А. Чехов, И. Тургенев, А. Герцен, Н. Гоголь, Л. Толстой и др., но не, к примеру, С. Максимов, Н. Лесков, П. Мельников-Печерский и т.п. Данный тип мифологического восприятия России распространен не только на Западе, но и среди части российской интеллигенции, которая его породила.
В то же время многие русские мыслители писали о неправомерности прямого переноса образов художественной литературы на реальность. Психология народа не может быть понята по его литературе, - указывали они. Каждый писатель рисовал картины класса, к которому он принадлежал, и чаще всего критиковал отдельные характеры. Так, Лев Толстой, разочарованный крепостник, с одной стороны, рисовал быт русской знати, окрашенный в цвета розовой идеализации этого быта, и с другой - отражал чувство обреченности родного писателю слоя. Ф. Достоевский - быт деклассированного и озлобленного разночинца, окрашенный в тон писательской эпилепсии. А. Чехов - быт мелкой интеллигенции, туберкулезного происхождения. М. Горький - социал-демократического босяка. Ведь на Западе кошмары Эдгара По никто не принимает за выражение северо-американского духа, как никто не принимает байроновский пессимизм за выражение великобританской идеи. Однако в отношении России иностранцы приняли многое за чистую монету. Немцы накануне войны с Советским Союзом тщательно изучали русский национальный характер по произведениям Толстого, Чехова, Гоголя, Достоевского. Каково же было их удивление, когда вместо кающихся интеллигентов, Маниловых, Обломовых и т.п. их встретили крепкие мужики, непримиримо настроенные по отношению к оккупантам. Фельдмаршал Паулюс, находясь в плену, признавался, что составил свое представление о России и народном характере на основе произведений Достоевского, герои которого воспринимались им как неуравновешенные, неврастенические личности, лишенные воли и не способные к решительному действию. По признанию Паулюса, он совсем по-иному отнесся бы к войне с Россией, если бы имел более точное представление об этой стране и ее людях.
К сожалению, взгляд на русскую классическую литературу как на прямой и непосредственный источник информации о российской реальности был закреплен официальной идеологией советского периода. С этих позиций изучалась (и продолжает изучаться сегодня) литература в школе, она широко распространена в стране и за рубежом. Произошел процесс, называемый сакрализацией литературы. Сакрализация литературы означала установление такого отношения к художественному тексту, которое характерно для отношения к текстам священным. Именно такой поход к русской классической литературе был реализован отечественной критикой XIX века и закреплен в XX веке официальной советской идеологией. Он и лег в основу западного литературного мифа о России. Западная позиция здесь в известном смысле пассивна: избирается лишь понятное и укладывающееся в намеченную ранее доминанту. Далее процесс мифотворчества практически прекращается: просто под данную схему подгоняется все новый и новый материал. Западный миф активно эксплуатирует, например, творчество Гоголя. Как художник зла метафизического, Гоголь может быть интересен и китайцу, и англичанину. Но интерпретация Гоголя исключительно как социального сатирика и реалиста, на которой основывается литературный миф о России, так или иначе суживает значение его творчества, ограничивая последнее специально российскими рамками.
Таким образом, один из мифов о России берет начало в процессе сакрализации литературы. Художественная литература может быть рассмотрена как исторический источник наряду с другими порождениями культуры своей эпохи. Но этот источник весьма и весьма своеобразен. Относиться к художественной литературе как к источнику знаний о реальности следует весьма осторожно и нельзя допускать прямого отождествления литературы с жизнью, рассматривать ее как непосредственное отражение национальной жизни.




2.3 Политический миф

Еще одной структурной составляющей западного мифа о России является политический миф. Как уже отмечалось, его ядро состоит из представления о России как стране внутреннего деспотизма и внешней агрессивности. Устойчивые представления о России как стране политического деспотизма часто связываются с якобы присущей российскому населению склонностью и даже любовью к несвободе, к рабству.
Характерно, что западный миф о «естественной склонности» России к деспотизму целиком относит причины этой склонности к внутрироссийским факторам, не придавая значения и даже не задумываясь над возможностью внешнеполитических причин российского деспотизма. И уж конечно, в сознание западного человека с трудом укладывается мысль, что Запад сам приложил руку к торжеству столь непривлекательного в его глазах политического строя. Поэтому признания, подобные сделанному в свое время Тойнби, сравнительно редки: «Давление Запада на Россию не только оттолкнуло ее от Запада; оно оказалось одним из тех тяжелых факторов, что побудили Россию подчиниться игу коренной власти в Москве, ценой самодержавного правления навязавшей российским землям единство, без которого они не смогли бы выжить. Не случайно, что это новое правление возникло именно в Москве, ибо Москва была форпостом на пути возможной очередной западной агрессии... Вероятно, эта русско-московская традиция была столь же неприятна самим русским, как и их соседям, однако русские научились терпеть ее оттого, без всякого сомнения, что считали ее меньшим злом, нежели перспективу быть покоренными агрессивными соседями».

Резкие суждения, характерные как для западных авторов, так и для многих отечественных, о якобы неискоренимой тяге России к деспотической организации обусловлены, в частности, романтическим представлением о том, что метафизическая сущность Запада состоит в стремлении к свободе. Начиная с первой трети XIX века «различия между Россией и Западом чаще всего обобщенно определялись по Гегелю и Ранке, заявлявшим, что «история романо-германской Европы была историей свобод». «Такая точка зрения оставляла на долю России прозябание в ее азиатских степях», - отмечает американский исследователь Малиа . С появлением и укреплением идущего от Гегеля и ряда других авторов представления о романо-германском мире как единственном бастионе свободы убеждение в российской любви к состоянию несвободы нашло теоретическую основу и со временем приобрело силу неоспоримого стереотипа. С его позиций Россия, как и другие страны незападного мира, представлялись заведомо неспособными породить самостоятельный, не привнесенный, а внутренний импульс к свободе: движение к свободе стало мыслиться не иначе, как движение по западному пути. В какой мере справедлив этот стереотип мы начинаем судить сегодня. Современной России еще только предстоит по-настоящему подтвердить, насколько важен для нее самостоятельный, т.е. не пришедший извне, а собственный импульс к свободе, а значит, решить, в состоянии ли она развиваться по демократическому пути без того, чтобы быть постоянно стимулируемой к этому со стороны Запада.
Очевидно, что сегодня у Запада нет реальных оснований ожидать от России проявлений агрессивности. Однако с учетом инерции мышления нельзя быть уверенным и том, что он полностью избавился от подозрений подобного рода. Утрата образа внешнего агрессора деформирует самоидентификацию Запада как благодетеля человечества. А. Тойнби, в частности, отмечал, что если западный человек сумеет «хотя бы на несколько минут покинуть «свою кочку» и посмотреть на столкновение между Западом и остальным миром глазами огромного незападного большинства человечества», то он обнаружит непривычную для него картину: «Как бы ни различались между собой народы мира по цвету кожи, языку, религии и степени цивилизованности. на вопрос западного исследователя об их отношении к Западу все - русские и мусульмане, индусы и китайцы, японцы и все остальные - ответят одинаково. Запад, скажут они, - это архиагрессор современной эпохи, и у каждого найдется свой пример западной агрессии. Русские напомнят, как их земли были оккупированы западными армиями в 1941, 1915, 1812, 1709 и 1610 годах; народы Африки и Азии вспомнят о том, как начиная с XV века западные миссионеры, торговцы и солдаты осаждали их земли с моря. Азиаты могут еще напомнить, что в тот же период Запад захватил львиную долю свободных территорий в обеих Америках, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африке и Восточной Африке. А африканцы - о том, как их обращали в рабство и перевозили через Атлантику... Потомки коренного населения Северной Америки скажут, как их предки были сметены со своих мест...». Особо примечательно в свете нашей темы, однако, то, что «у большинства западных людей эти обвинения вызовут удивление, шок и печаль и даже, вероятно, возмущение. Голландцы скажут, что они же ушли из Индонезии, а британцы - что они оставили Индию, Пакистан, Бирму и Цейлон... У британцев на совести не лежит никакой новой агрессии со времен войны в Южной Африке в 1899-1902-х годах, а у американцев - с испанско-американской войны 1898 года».
Слова Тойнби, несомненно, ярко свидетельствуют о значительном различии в восприятии событий мировой истории Западом и остальным миром. Для нашей темы важно, однако, не то, что западный человек склонен не замечать собственной агрессивности, а то, что он обостренно воспринимает проявления агрессивности со стороны других. Даже незначительные агрессивные действия со стороны России или Китая вызывают исключительный страх и возмущение Запада. Что же касается собственных проявлений агрессивности, то они давно осознаны и подвергнуты осуждению в рамках самокритики западной цивилизации. Эта самокритика широко представлена в трудах западных мыслителей, от О. Шпенглера, А. Тойнби, Э. Фромма и многих других до современных авторов, и в той или иной мере стала достоянием массовой культуры. Для нас гораздо важнее принять во внимание факт болезненно-обостренного восприятия Западом агрессивности со стороны незападного мира, в том числе России. Склонность Запада видеть агрессивный замысел там, где, по мнению российской стороны, его нет, приходится принять как реальность, которую не следует игнорировать. Во всяком случае, если мы хотим создать положительный образ России в глазах западного мира и установить в отношениях с последним стабильность и взаимопонимание, нам неизбежно придется считаться с особенностями, западного мировосприятия, по возможности предупреждая подозрения в агрессивных устремлениях.
Западный миф о России как целое, т.е. взятый в единстве его бытовой, литературной и политической составляющих, расцвечен множеством деталей российской истории, вырванных из ее контекста. Так, любой западный студент знает, что Петр Первый любил рвать зубы своим подданным, Иван Грозный убил своего сына , у Екатерины Второй было множество любовников и т.д. Перемешанные с представлениями о российском климате, морозной и снежной зиме, неаккуратностью и необустроенностью российского быта, с представлениями литературного и политического характера о деспотизме, рабстве и т.д., с непонятными для западного человека идеями и образами русского православия эти детали способны выстроиться в картину, из которой складывается западный миф о России.

Заключение

Сложность и противоречивость взаимоотношений России и Запада, наличие неоспоримых фактов взаимного отчуждения и непонимания порождают ряд проблем, без решения которых невозможно объяснить фундаментальные черты порожденного Западом образа России. Конечно, в отношении Запада к России, как и к любой другой стране, присутствуют соображения политического и экономического расчета. Вследствие этого образ России может подвергаться намеренным искажениям.
Модели восприятия рождаются спонтанно и обусловлены коренными свойствами исторической ментальности и культуры. Возможны три основные причины этого. Первая связана с языковыми трудностями. Русский язык не принадлежит к романо-германской группе и к тому же вытеснен из основной части Европы, не распространен в ней: русский язык стал чужд и «труден» западным европейца. Вторая причина состоит в том, что Западу чужда русская (православная) религиозность. Европой искони владел Рим, - сначала языческий, потом католический. В русской же истории была воспринята не римская, а греческая традиция. Римская и греческая традиции и соответственно западная и русская во многом противоположны друг другу. Третья причина связана с особенностями мировосприятия и психологической структуры: Западноевропейское человечество движется волей и рассудком. Русский человек живет прежде всего сердцем и воображением и лишь потом волей и умом. Все это порождает бытовые, литературные и политические стороны западного мифа о России. Сами россияне вносят неоспоримые факты в продолжение существования мифа своим поведением в прошлом и настоящем. Можно констатировать, что западное восприятие России, претерпевая историческую эволюцию, в отдельные периоды в большей или меньшей степени склонялось к положительной оценке культурно-исторической сущности России. Однако при всех условиях Россия воспринималась как нечто отличное от Запада, как особый мир, обладающий собственными неповторимыми характеристиками, образом жизни, ментальностью и культурой. Устойчиво сохранялось и представление о России как стране деспотизма во внутренней политике и агрессии во внешней политике.
В общем и целом можно, видимо, указать на существование реальных трудностей, стоящих на пути взаимопонимания существенно отличающихся друг от друга культур. Но хорошо, что история взаимоотношений западных стран и России также насчитывает немало примеров того, как люди Запада демонстрировали свое умение глубоко вникнуть в российскую жизнь, постичь дух нашей страны.
Более пристальное внимание к тому, как воспринимается Россия человеком Запада, открывает не только возможность нового взгляда на Россию (например, к реальному осознанию и исправлению недостатков), но и путь к более глубокому постижению западной культуры .



СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ


1.Бердяев Н.А. Судьба России.- М.: Вече, 1990.- 167 с.
2.В раздумьях о России. XIX век. Сборник /Авт.-сост. А.И. Ильин.- М.: Изд-во «Современность», 1996.- 349 с.
3.Галунов Э.А. Международный имидж России.- М.: Известия, 2003.- 230 с..
4.Елистратов B.C. Россия как миф (к вопросу о структурно-мифологических типах восприятия России Западом) // Россия и Запад: диалог культур. Вып. 1.- М.: Полит. мысль, 1992, С.67-88.
5.Минин С. Восхищение Россией на Западе сменяется страхом и жалостью //Независимая газета.- 2—6.- 6 декабря.- С.8.
6.Пайпс Р. Россия при старом режиме.- М.: Мысль, 1993.- 320с.
7.Платковский В.В. Россия и Германия в наше время // Социологические исследования.- 2005. - № 5. - С. 49-60.
8.Розанов В. Апокалипсис нашего времени // В. Розанов. Сочинения.- Л.: Мысль. Ленин. Отд., 1990.- 249 с.
9.Россия первой половины XIX века глазами иностранцев. -М.: Наука, 1990.-405 с.
10.Тишков В.А.. Кризис понимания России // Эксперт. – 2005.- №4.- С.8.
11.Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. -М.: Мысль, 1995.- 569с.
12.Шаповалов В.Ф. Восприятие России на Западе: мифы и реальность //Общественные науки и современность.- 2000.- №1.- С. 51-67.
13.Ясперс К. Смысл и назначение истории.- М.: ТЕРРА, 1991.- 239 с.






Данные о файле

Размер 27.47 KB
Скачиваний 43

Скачать



* Все работы проверены антивирусом и отсортированы. Если работа плохо отображается на сайте, скачивайте архив. Требуется WinZip, WinRar