ГлавнаяКаталог работИстория → Красный и белый террор
5ка.РФ

Не забывайте помогать другим, кто возможно помог Вам! Это просто, достаточно добавить одну из своих работ на сайт!


Список категорий Поиск по работам Добавить работу
Подробности закачки

Красный и белый террор


Содержание
Введение…………………………………………………………………..3
1.Красный террор в годы Гражданской войны ………………………...5
1.1Теоретические основы правовой политики большевиков………….5
1.2.Реализация марксистской концепции на практике………………..10
2. Практика белого террора……………………………………………..16
Заключение……………………………………………………………….22

Список использованных источников и литературы…………………...23


Введение

Тема данной работы, «Красный и белый террор в годы Гражданской войны» стала актуальной на волне перестройки, так как способствует объективному познанию трагической истории России в первые годы после судьбоносных для страны революций в начале 20 века.
Цель данной работы – попытка сравнительного анализа общих и особенных сторон этой картины прошлого. Исходя из цели, определяются задачи: во-первых, рассмотреть теоретические основы правовой политики большевиков и ее реализацию на практике; во-вторых, рассмотреть практику белого террора. В заключении мы сделаем выводы о возможности сходства и различия обеих практик.
Тема эта, так или иначе, рассматривалась во многих исследованиях разного плана, начиная с первых лет советской власти, но эти работы были далеки от объективности и только в 90-е годы в печати стали появляться работы, в которых более объективно рассматривались события Гражданской войны. Большая литература была издана на Западе – это работы специалистов главным образом историков, воспоминания политических эмигрантов – как участников, так и жертв и очевидцев террора.
В последние годы в России стали публиковаться научные исследования отечественных историков, юристов, социологов по проблемам массовых репрессий, опирающиеся на новые архивные источники. Что касается темы белого террора, то исследования на эту тему только начинаются, и, в основном, в публицистике и в периодической печати. Но по истории белого движения уже выпущены хорошие монографии. Идет публикация серии в 16 кн. «Белое дело: Избранные произведения», публикуются прежде недоступные нам воспоминания военных-эмигрантов. О красном терроре также выпущено немало трудов.
Большой интерес в плане нашей темы представляет исследование А.В.Шубина «Российская революция и большевистская диктатура» . В нём автор, используя значительное число документов, рассматривает, события первых лет советской власти. Вопросы создания репрессивного аппарата «политической юстиции» в России после установления Советской власти и развернувшего массовый террор против населения нашей страны исследуют В.Кудрявцев и А.Трусов в монографии «Политическая юстиция в СССР» . Н. Верт, рассматривая события революции и Гражданской войны, отмечет, что репрессии проводились против всех классов, в том числе и против рабочих, но «новая власть пыталась скрыть репрессии против рабочего класса, от имени которого большевики взяли власть» . Сведения о массовом красном терроре в годы Гражданской войны основанные на актах Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков приводятся в книге «Красный террор в годы Гражданской войны» . Предметом исследования книги И.С. Ратьковского «Красный террор и деятельность ВЧК в 1918 году» является политика красного террора в Советской России в 1918 г., нашедшая своё выражение в деятельности Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) и местных чрезвычайных комиссий. В работе на основе исследования архивных материалов и других источников и литературы исследуется и обобщается весь комплекс проблем, раскрывающий содержание политики красного террора в Советской России в 1918 году.





1. Красный террор в годы Гражданской войны
1.1Теоретические основы правовой политики большевиков

Мощная идеологическая основа - марксистское учение о диктатуре пролетариата - явилось предпосылкой будущего террора. Содержание теории диктатуры пролетариата в российском варианте модифицировалось в тесной связи с политической обстановкой и потребностями руководящей партии. По сути дела оно использовалось для выработки и обоснования этой стратегии и тактики, которую проводила ленинская власть, исходя из конкретных исторических условий. Ниже даны выдержки из высказываний классиков марксизма и В.И. Ленина, подобранные по теме насилия, диктатуры и террора в труде Н. Верта «Государство против своего народа».
Наиболее известным, исходным высказыванием классиков марксизма, обосновывающим диктатуру пролетариата, является следующая выдержка из «Критики Готской программы» К. Маркса: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата». Эта же мысль повторена и в других произведениях Маркса и Энгельса.
Лейтмотивом всех их представлений о будущем обществе и путях перехода к нему являлась не идея сотрудничества, диалога, взаимодействия классов и слоев населения, а противоположная установка - на непримиримую борьбу классов. Сотруд¬ничество классов рассматривалось как буржуазный лозунг, отвергалось в самой своей основе.
Понятие диктатуры пролетариата нераз¬рывно связывалось его авторами с революционным насили¬ем. Во Введении к работе К. Маркса «Гражданская война во Франции» Ф. Энгельс дал определение государства как «ма¬шины для подавления одного класса другим». Не абсолюти¬зируя насилие как форму политической борьбы, он, тем не ме¬нее писал: «...Насилие является тем орудием, посредством ко¬торого общественное движение пролагает себе дорогу и ло¬мает окаменевшие, омертвевшие политические формы. Бо¬лее развернуто применение пролетариатом насилия было обосновано К. Марксом в Конспекте книги М. Бакунина «Го¬сударственность и анархия»: «Покуда существуют другие классы, в особенности класс капиталистический, покуда про¬летариат с ним борется, - писал Маркс, - ...он должен приме¬нять меры насилия, стало быть, правительственные меры; ес¬ли сам он еще остается классом и не исчезли еще экономиче¬ские условия, на которых основывается классовая борьба и существование классов, они должны быть насильственно уст-ранены или преобразованы, и процесс их преобразования должен быть насильственно ускорен.
Здесь в концентрированном, сжатом виде по сути дела наме¬чена самая общая программа осуществления диктатуры проле¬тариата, которая затем стала прямым руководством к действию для ленинского аппарата. Эта программа, как видно, включала: устранение или преобразование других клас¬сов и поддерживающих их существование экономических усло¬вий; насилие, как средство этого устранения и преобразования; правительственные меры, как форму осуществления насилия. Большевикам оставалось лишь последовательно реализовать этот план, проводя по мере усложнения политической обста¬новки мысль о том, что классовая борьба со временем не зати¬хает, а только обостряется.
В.И.Ленин, цитируя и развивая положения К.Маркса и Ф.Энгельса, подробно и детально останавливался на многочисленных вопросах, связанных с понятием диктатуры проле¬тариата.
Диктатура класса, в данном случае - диктатура пролета¬риата, мыслится Лениным как явление, несовместимое с де¬мократическими нормами жизни общества, например с равенством граждан, законностью, обеспечением прав личности и тому подобными «буржуазными» институтами и лозунгами. С особой ясностью эта позиция выражена в его полемической работе «Пролетарская революция и ренегат Каутский».
Анализируя произведение Каутского «Диктатура пролетариата» (1918), Ленин расщепляет термин «демократия», «свобода», «равенство» и т.д. на противоположности: демократия пролетарская или буржуазная, свобода для трудящихся или для эксплуататоров, равенство в пределах одного класса или для представителей разных классов. Первое - признается, второе - отвергается. Каждый термин, таким образом, приобретает классовое содержание и соответственно положительное или отрицательное значение. Это положение по сути де¬ла предопределило всю дальнейшую политическую и юриди¬ческую линию советской власти по отношению к непролетар¬ским партиям и слоям населения.
В этой связи весьма важное значение имел тезис о том, что «диктатура пролетариата есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами». На практике это означало отбрасы¬вание не только старых, царских законов, но и пренебреже¬ние к собственным законоположениям советского периода, издание ведомственных предписаний, противоречащих им или их игнорирующих.
В первые годы советской власти необходимость в рево¬люционном насилии увязывалась главным образом с сопротивлением эксплуататорских классов. Это было четко выра¬жено в ленинском проекте Программы РКП(б): "Опыт всей всемирной истории, всех восстаний угнетенных классов против угнетателей учит неизбежности отчаянного и долгого сопротивления эксплуататоров в борьбе за сохранение их привилегий. Советская организация государства приспособлена к подавлению этого сопротивления, без чего не может быть и речи о победоносной коммунистической революции»
Далее происходит модификация задач. «А за эксплуататорами – капиталистами тянется широкая масса мелкой буржуазии…». Фронт борьбы быстро расширяется, захватывая и другие слои населения.
Постепенно круг классов и социальных слоев, против ко¬торых пролетариат должен применять революционное наси¬лие, становился трудно обозримым. Это не только помещи¬ки и капиталисты, но уже и богатая часть крестьянства. «Против.. кулаков, как отъявленных наших врагов, - заяв¬ляет Ленин в 1919 г., - у нас только одно оружие — это наси-лие».Не исключалось и применение насилия к буржуазным специалистам, используемым советской властью в интересах налаживания народного хозяйства. «Использовать весь аппарат бур¬жуазного, капиталистического общества - такая задача тре¬бует не только победоносного насилия, она требует, сверх того, организации, дисциплины... при которой буржуазный специалист видит, что ему нет выхода, что к старому обще¬ству вернуться нельзя». Говоря о специалистах, Ленин не¬однократно подчеркивает необходимость сочетания насилия с организационной и экономической деятельностью госу¬дарства. Однако насилие остается в центре внимания.
В статье «Привет венгерским рабочим» (1919) Ленин уже говорит о сопротивлении революционному перевороту с «громадной массы слишком забитых мелкобуржуазными привычками и традициями трудящихся, крестьян в том числе». Это относится и к политическим партиям. «Если проявляются колебания среди социалистов, вчера примкнувших к вам, к диктатуре пролетариата, или среди мелкой буржуазии, - советует он венграм, - подавляйте колебания беспощадно. Расстрел - вот законная участь труса на войне». Насилие было направлено и против некоторых пролетарских слоев. «Революционное насилие, - пишет Ленин, - не может не проявляться и по отношению к шатким, невыдержанным элементам самой трудящейся массы». И в другом месте: «Про ... расстрелы мы открыто говорили, мы говорили, мы насилие не прячем, потому, что мы сознаем, что из старого общества без принуждения отсталой части пролетариата мы выйти не сможем». Ту же мысль развивает Н.И.Бухарин: «Пролетарское принуждение во всех формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».
Таким образом, первоначальная идея диктатуры пролетариата, сформулированная Марксом как задача временного переходного периода, существенно искажается, теряет четкие очертания, превращается в принуждение по отношению к любой части народа, не согласной с проводимой политикой или не слишком активно её поддерживающей.
О том кто же осуществляет эту диктатуру – весь рабочий класс, его «передовой авангард» - партия или же специально для этой цели созданные органы государства, то позиция большевиков эво-люционировала и по этому вопросу. В высказываниях Ленина 1918-1920-х годов встречаются утверждения, что диктатуру осу¬ществляет весь рабочий класс (в частности, через избиратель¬ную систему советов). Но уже в «Письме к рабочим и крестья¬нам по поводу победы над Колчаком» (1919). Ленин достаточно прямо указывает: «Диктатура рабочего класса проводится той партией большевиков, которая еще с 1905 г. и раньше слилась со всем революционным пролетариатом». Логика действий боль-шевиков приводила к тому, что функция насилия, реализуемо¬го под лозунгом диктатуры пролетариата, довольно скоро пе¬решла к карательным, репрессивным органам. Уже в ноябре 1918 г. Ленин говорит: «Для нас важно, что ЧК осуществляют непосредственно диктатуру пролетариата, и в этом отношении их роль неоценима. Иного пути к освобождению масс, кроме подавления путем насилия эксплуататоров, - нет. Этим и зани¬маются ЧК, в этом их заслуга перед пролетариатом».
Эти высказывания Ленина и его соратников по вопросам, связанным с понятием, целями и функциями диктатуры пролетариата, предопределили как теоретическую, так и практическую деятельность большевиков в рассматриваемой области.



1.2. Реализация марксистской концепции на практике.

Ликвидация эксплуататорских классов, понимавшихся Марксом и Энгельсом чисто в чисто социальном смысле – как изменение производственных функций и образа жизни людей, была воспринята большевиками буквально, вплоть до физического их уничтожения.
В первые недели и месяцы революции истребление пред¬ставителей бывших эксплуататорских классов носило неорга¬низованный, в основном стихийный характер. Так, например, в Киеве в январе-феврале 1918 г. было убито свыше 2500 офи¬церов царской армии, в Ростове-на-Дону - 3400, в Новочер¬касске - 2000 офицеров . Это были спонтанные акции взбун¬товавшихся солдат и матросов, которые направлялись не только против офицеров, но и против других имущих слоев населения. Но репрессии начали осуществляться и ЧК.
Разъясняя их смысл, Ф.Э. Дзержинский в интервью мень¬шевистской газете «Новая жизнь» 19 июня 1918 г. говорил «Общество и пресса не понимают правильно задачи и характер нашей комиссии. Они понимают борьбу с контрреволюцией в смысле нормальной государственной политики и поэтому кричат о гарантиях, судах, о следствии и т.д. Мы ничей не имеем общего с военно-революционными трибуналами мы представляем организованный террор. Это нужно сказать открыто. Террор - абсолютная необходимость в данной ситуации, наша общая задача - борьба с врагами Советской власти, мы терроризируем врагов Советской власти» .
После покушения на Ленина 30 августа 1918 был объявлен «красный террор». В Постановлении ВЦИК от 2 сентября 1918 г. говорилось: «На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и ее агентов». Он состоял в захвате и расстреле заложников, превентивном аресте офицеров, чиновников, помещиков, капиталистов, представителей интеллигенции. Эти акции продолжались в течение всей гражданской войны.
Постановление ВЦИК о красном терроре было конкретизировано решением Совнаркома от 5 сентября 1918 г., где указывалось, что все те, кто связан с белогвардейскими с организациями и заговорами, подлежат расстрелу на месте. Позднее Народный комиссариат внутренних дел также издал инструкцию, опубликованную в "Вестнике НКВД», которая рекомендовала брать заложников, причем «любая попытка сопротивления должна встретить расстрел заложников» . Практиковался захват в качестве заложников жен и детей офицеров; они подлежали расстрелу в случае неявки офицеров или же сопротивления при аресте.
В Нижнем Новгороде местная ЧК сообщала, что был расстрелян 41 человек из числа врагов советской власти, чтобы отомстить за покушение на Ленина. Осенью 1918 г. 138 заложников было взято в Твери, 184 - в Иваново-Вознесенске, 50 – Перми и т.д. Лишь в течение сентября 1918 г. в Петрограде было расстреляно свыше 500 заложников, в Москве – больше 100 . Официальное сообщение гласило, что в Петрограде за сентябрь-октябрь 1918 г. было уничтожено около 800 «врагов советской власти» . По оценкам историков, всего за эти месяцы было расстреляно около 15 тыс. человек, в основном из числа представителей дворянства, офицерства, буржуазии, отчасти - меньшевиков и эсеров. В результате красного террора власть на местах фактически осуществлялась Чрезвычайными комиссиями, которые во внутренней политике стали командовать местными Советами, а кое-где и местными партийными органами.
Идеология красного террора заключалась в представлении о том, что группы людей, принадлежавших к определенному классу или социальной группе, - буржуазии, помещикам, казачеству, кулачеству и пр. - были врагами уже по определению, независимо от конкретных действий, а всего лишь по своему роду занятий, образованию, владению собственностью. «Мы не ведем войны против отдельных лиц, - заявил зам. председателя ВЧК Лацис, - мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов, что обвиненный, действовал делом или словом против Советов. Первый вопрос, который вы ему должны предложить, - к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы должны определять судьбу обвиняемого... В этом смысле и сущность красного террора» . Тем не менее, именно такой идеологией руководствовались народные массы.
Нельзя не учитывать, что «революция вручила свою судьбу в руки «наинизших низов», от имени которых большевики наивно рассчитывали прийти к самому прогрессивному строю. С этого уровня социальной активности, освобожденной от привычных норм правопорядка, законности, ...поднималась волна жестокости, социальной мести за былые унижения и эксплуатацию... Жертвами становились и мораль, нравственность, и религия... В руки брались привычные булыжник, оглобля, винтовка. Далее следовали и неизбежные спутники - криминализация общества, бюрократизация аппарата, взятки, спекуляция, бандитизм» .
Борьба за социализм понималась низами крайне примитивно - подобно тому, как в повести А. Платонова «Чевенгур» в городе истребляли всех представителей буржуазии, полагая, что в результате этого и наступит коммунизм. Меньшевистский лидер Ю.О.Мартов в 1918 г. в статье «Долой смертную казнь» писал: «С молчаливого одобрения Совета Народных Комиссаров люди, неизвестные народу, сидящие в чрезвычайных комиссиях, - люди, среди которых время от времени обнаруживаются преступники, взяточники, скрывающие уголовники и бывшие царские провокаторы, - отдают приказания о расстрелах, и часто... нельзя даже доискаться до то кто же именно отдал приказ об убийстве» .
Серия репрессивных мер была направлена также против ранее существовавших несоветских политических партий. То¬тальная их изоляция началась с принятием Декрета ВЦИК от 6 октября 1922 г. «О дополнении к Постановлению "О Госу¬дарственном политическом управлении" и "Об административной высылке"». Согласно ст. 2 этого декрета комиссия НКВД получила право «высылать и заключать в лагерь при¬нудительных работ на месте высылки на тот же срок (не свыше трех лет): а) деятелей антисоветских политических партий (ст. ст. 60, 61, 62 Уголовного кодекса); б) лиц, дважды судив¬шихся за преступления, предусмотренные ст.ст. 76, 85, 93, 140, 170. 171, 176, 180, 182, 184, 189, 190, 191 и 220 Уголовного кодекса» . Статьи 60-62 УК 1922 г. устанавливали наказание (вплоть до смертной казни) за участие в организации или за содействие организации, стремящейся к свержению советской власти или к оказанию помощи меж¬дународной буржуазии (в том числе, как говорилось в ст. 62, путём возбуждения населения к массовым волнениям, неплатежу налогов «или всяким иным путем в явный ущерб дикта¬те рабочего класса и пролетарской революции»). Другие перечисленные выше статьи имели в виду общеуголовные преступления.
Судебные и административные репрессии обрушились чуть ли не с самого их начала и на те партии, которые разделяли социалистические и социал-демократические взгляды и были в свое время союзниками большевиков (левые эсеры, меньшевики, анархисты). Так, в ночь с 23 на 24 августа 1920 г. в Москве и окрестностях были проведены массовые аресты членов партии эсеров (свыше 250 человек) . В феврале 1921 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление об очередном «усилении арестов меньшевиков и эсеров». Вскоре появился соответствующий приказ ВЧК от 28 февраля 1921 г., предписывавший «изъять... всех анархистов, эсеров и меньшевиков из интеллигенции», а также активных эсеров, меньшевиков, работающих на заводах и призывающих к забастовкам...» . После Кронштадтского восстания вышел декрет ВЦИК, по которому ЧК получала право лишать социалистов свободы сроком до двух лет без направления дела в суд. Одних меньшевиков по этому декрету было арестовано свыше 500 человек.
В революционном пафосе большевики часто ссылались на пример Парижской Коммуны, да и на опыт Французской революции XVIII в. Но надо сказать, что размах большевистского террора, направленного против нетрудовых групп и слоев российского населения, во многом превосходил цифры репрессий периода Французской революции. Что же касается нашей страны, то если, по свидетельству Лациса, за первое полугодие 1918 г. были расстреляны 22 человека, то за второе полугодие - уже свыше 6000, а всего за три года (с 1918 по 1921 г.) - 12 733 человека по всей России .
Есть и другие цифровые данные, базирующиеся на белогвардейских и эмигрантских источниках. Так, например, судя по подсчетам комиссии, назначенной Деникиным, за 1918-1919 гг. в ходе красного террора было убито 1 766 118 человек, в том числе 6775 профессоров и учителей, 8800 врачей, 54650 офицеров, 260 тыс. солдат, 59 тыс. полицейских офицеров и агентов, 12 950 помещиков, 193 350 рабочих и 815 тыс. крестьян . Справедливости ради следует отметить, что не меньшие жертвы понесли и сторонники советской власти – от белых армий. Жестокость гражданской войны, продолжавшейся почти четыре года, была обоюдной. По данным иностранных источников, на счету армии Деникина и воинства Петлюры - почти 150 тыс. жертв .



2. Практика белого террора

Практика белого террора происходила на территориях, захваченных белым движением. Выделяют два очага белого движения: юг России и места, где располагались чехословацкие корпуса. Мятеж чехословацкого корпуса пронесся по территории востока Советской России, от Волги до Тихого океана, и повсеместно сверг Советскую власть. С конца и до середины сентября 1918 г. Вся Сибирь и Дальний Восток оказались в руках мятежников. По общему мнению исследователей гражданской войны, террор под властью интервентов и «белых режимов» нигде не достиг таких масштабов и зверства, как в «белой» Сибири, включая и Дальний Восток.
С момента своего появления на свет Сибирское правительство заявляет о политике радикальной реставрации дореволюционных порядков. Тут же принимается постановление «О недо¬пущении советских организаций», по которому «все существующие Советы рабочих, солдатских и казачьих депу¬татов закрываются». В числе первых актов Сибирское правительство приняло постановление об аннулировании всех декретов Сов¬наркома и местных Советов, Национа¬лизированные предприятия возвраща¬лись их прежним владельцам. В ре¬зультате до 50% рабочих было выбро¬шено на улицу. Завоевания трудящихся по рабочему вопросу, узаконенные Октябрьской революцией, безжалостно вытравлялись. Экономи¬ческий террор развертывался по все¬му фронту. Реставрация дореволюционных по¬рядков пришла и в деревню: все име¬ния с инвентарем, принадлежавшие как отдельным лицам, так и товари-ществам, обществам и учреждениям, были возвращены их прежним вла-дельцам. Такого резкого поворота к восстановлению дореволюционных порядков в аграрных отношениях не решалось делать ни одно из «белых» правительств. Даже Колчак и Деникин, не желая чрезмерно обострять отно¬шения с крестьянством, составлявшим основной контингент их армий, посту¬пали в аграрном вопросе более осто¬рожно.
Но особое пристрастие переворотчики проявили к созданию законов и ор¬ганов чисто репрессивного характера. Уже 6 июля они приняли постановле¬ние «О восстановлении судебных уч¬реждений в Сибири», упраздненных революцией. Им было предложено ру¬ководствоваться царскими судебными уставами 1864 г. и другими законами, действовавшими при Временном пра¬вительстве Львова—Керенского. Глав¬ную цель этих учреж¬дений правительство определило в вердикте «Об определении судьбы бывших представителей Со¬ветской власти в Сибири». В нем ука¬зывалось: «1. Все представители так называемой Советской власти подле¬жат политическому суду Всесибирского Учредительного собрания. 2. Деяте¬ли советских учреждений, признанные Временным Сибирским правительст¬вом опасными для государственного порядка и спокойствия, содержатся под стражей до созыва Всесибирского Учредительного собрания» . Как ви¬дим, простор для репрессий был дан полный. К «представителям Советской власти» были отнесены не только коммунисты и советские работники, но и красногвардейцы, красноармейцы, участники продотрядов, рабочие и служащие, причастные к конфискации и национализации предприятий и т. п., то есть все, кто так или иначе содей¬ствовал установлению и укреплению народной власти. Им, как подчеркива¬лось в постановлении, грозила не только политическая, но и уголовная ответственность (за «конкретные» действия). Таким образом, было, по сути, объявлено о начале массовых репрессий.
Сибирская армия окончательно превратилась в караю¬щий меч режима. По кадетско-монар-хическому духу командных верхов и по основному офицерско-казачьему лич¬ному составу она более других «бе-лых» армий была приспособлена для ведения войны не на внешнем, а на внутреннем фронте. Ее родимым пятном, определившим весьма жестокий характер действий на внутреннем фронте, стала пресло¬вутая атаманщина. Каждый из началь¬ников, поставленных во главе корпуса или округа, полагал себя первым «спа¬сителем отечества», считал, что он и бог и царь в своей вотчине, потому действовал, как правило, без оглядки на центральную власть и творил что хотел. История Сибири того времени породила галерею таких типов, как атаманы Анненков, Семенов, Калмы-ков, генералы Иванов-Ринов, Волков, Розанов, полковник Красильников и им подобные, о деяниях которых си¬бирские патриоты до сих пор вспоми-нают с содроганием. Вот авторитетное свидетельство члена Сибирского и колчаковского правительства Г. К. Гинса: «Бывшие руководители анти-большевистских офицерских органи¬заций в главных городах Сибири как будто поделили ее между собой, учре¬див военные округа и став во главе этих округов. Они ввели территори¬альную систему, при которой каждый округ автономен, то есть он формирует у себя корпус войск из местных людей и на местные средства... Это и было нарождение «атаманщины», превра¬щение государства в какое-то феодальное средневековое сожительство вассалов, мало считающихся с сюзе¬реном» .
Главное кредо сибирской военщины без обиняков сформулировал первый главком Сибирской армии. Выступая в августе перед Сибирской областной думой, Гришин-Алмазов с солдатской прямотой заявил: «Я говорю это сме¬ло, я говорю открыто, что в настоящее время идея народоправства, в полном объеме, впредь до полного успокоения Сибири и России является средством непригодным» . В соответствии с этой установкой его подчиненные — карательные офицерско-казачьи отряды под водительст¬вом больших и малых атаманов совер¬шали налеты на города и села Сибири и рука об руку с чехословацкими мя¬тежниками громили органы Советской власти, арестовывали и расстрелива¬ли коммунистов и советских работни¬ков, а под их именем всех противников режима, подавляли забастовки, разго¬няли профсоюзы, устраивали поваль-ные порки крестьян, недовольных мо¬билизацией в армию и различными реквизициями.
При штабе Сибирской армии дейст¬вовала громоздкая военная юстиция, ведавшая военно-полевыми судами и следственными комиссиями, а также военный контроль (контрразведка) под руководством весьма опытного в этих делах чешского полковника Ио¬сифа Зайчека. Ведомство этого мате¬рого палача за время с июня 1918 г. по апрель 1919 г. арестовало 1735 чело¬век, которых контрразведка считала особо опасными для «государственно¬го порядка и общественного спокойствия».
Спешно сооруженная мощная репрес¬сивная машина в городах была пущена в ход без промедления. Тотальная кампания преследований, арестов и убийств сторонников Советской власти в июне — октябре 1918 г. штормовой волной прокатилась от Урала до Приморья. Ее чудовищный итог в решающей мере определялся тем, что зверства офи¬церских и казачьих отрядов повсеме¬стно поддерживались чехословацкими мятежниками. Главный удар каратели обрушили против наиболее видных партийных и советских работ¬ников. В столице «белой» Сибири Омске в первые дни после переворота, как до¬кладывала на пленуме совета профсо-юзов города специальная следственная комиссия, было арестовано несколько тысяч человек. В Иркутске, тоже по данным профсоюзов, новая власть в первые 10 дней упрятала в тюрьму до 1000 человек. Сохранившиеся в архи¬вах доклады местных властей Сибир¬скому правительству иллюстрируют лавинообразное заполнение тюрем арестованными: к ноябрю—декабрю не только в Иркутской губернии, но по¬всеместно норма по загрузке тюрем была «перевыполнена». Только в местах заключения двух губерний содержалось, по не¬полным данным, около 6000 человек. Если к ним прибавить официальные данные о количестве арестантов в тюрьмах Самары (около 2500 человек), то получается скорбная цифра почти в 9000 заключенных. Неучтенными оста¬ются заключенные уездных тюрем Са¬марской, а также всех мест заключения Симбирской, Казанской губерний и других, местах заключения, подчиненных мини¬стерству юстиции, содержалось по меньшей мере около 20 000 человек.
К этой цифре необходимо добавить большой контингент заключенных, на¬ходившихся в ведении военного ведом¬ства. В полном распоряжении военных влас¬тей номинально была сеть концлагерей. Но фактическими хозяевами в них были чехословаки. Они самовластно распоря¬жались судьбами людей, оказавшихся за колючей проволокой. В лагерях совмест¬но несли тяжкий крест «де¬мократии» как австро-германские воен¬нопленные, так и русские граждане — советские работники, красноармейцы и т. д. Затем туда стали переводить массы людей из переполненных тюрем: их сортировали по категориям преступлений.
Первую категорию должны были составить подследственные, ко-торым уже было предъявлено обвине¬ние. Во вторую попадали содержавшие¬ся под стражей в административном по¬рядке (то есть без предъявления обви¬нений). Сюда включались: а) комиссары, члены исполкомов, члены Советов и др.; б) красноармейцы, крас¬ногвардейцы и другие лица, «активно выступавшие против чехословацких войск, народной армии и Комитета чле¬нов Учредительного собрания»; к тре¬тьей категории относились военноплен¬ные, служившие в Красной Армии, и к четвертой — все прочие заключенные. Заключенных первой категории плани¬ровалось оставить в тюрьмах, второй категории — перевести в особые концлагери, «где последние содержатся под уси¬ленной охраной с привлечением на при¬нудительные работы». Третья категория подлежала тщательному расследованию и преданию военно-полевому суду. И только лиц четвертой категории намере¬вались отпустить на свободу, но только после тщательной проверки. Планы власти, как свидетельствуют документы, с разма¬хом реализовали сначала Уфимская директория, а затем колчаковский ре¬жим.
В военном ведомстве действовало Военно-судное управление. Под его на¬чалом были следственные органы в ча¬стях «народной армии», военно-поле¬вые суды, специальные места заключе¬ния арестованных, а также концлагери. Обычным приговором во¬енно-полевых судов была смертная казнь или каторга. Верхом злодеяний режима явилось изобретение им такой чудо¬вищной формы террора, как «поезда смерти» и «баржи смерти». Этой бесче¬ловечной акцией, равной по жестокос¬ти, пожалуй, лишь гитлеровским освенцимам, он вошел в историю граждан-ской войны. Это стало его как бы визит¬ной карточкой.
Когда осенью 1918 г. на Восточном фронте началось наступление Красной Армии, режим, отступая и бросая мно¬гое, не забыл об узниках тюрем и конц¬лагерей и проявил энергию по их эвакуации в Сибирь в виде своего главного «трофея». Тысячи заключен¬ных загоняли в вагоны и баржи, свозили в Самару и Уфу, как пункты концентрации, там их грузили в специ¬альные поезда, которые увозили этих людей в буквальном смысле слова в ад. То, что пришлось пережить узникам этих страшных концлагерей на колесах и на баржах в течение многомесячных скитаний по дорогам Сибири и Дальнего Востока, в лютые морозы, при свирепой эпидемии тифа и прочих болезней, отсутствии теплой одежды, элементарного питания и медицинской помощи, сравнимо, по¬жалуй, только с муками заключенных, и известно по воспоминаниям самих узников.


Заключение

Итак, при рассмотрении нашей темы было приведено достаточно фактов о физическом уничтожении людей правящими режимами на конкретных территориях.
Что можно считать общим при изложении данных фактов. И та, и другая сторона старалась придать своим действиям правовую основу, выпуская декреты (большевики), придерживаясь ранних законов (белые). В обоих случаях законы нарушались в обстановке войны.
Революция сметает весь прежний правопорядок, развязывает стихийные, большей частью не управляемые силы общества и, конечно, сопровождается не контролируемым насилием. Происходит подчинение законов правосудия грубой силе. Ликвидация эксплуататорских классов, понимавшихся Марксом и Энгельсом чисто в чисто социальном смысле – как изменение производственных функций и образа жизни людей, была воспринята большевиками буквально, вплоть до физического их уничтожения. Белые же, в свою очередь, ликвидировали не столько классы, сколько любого, подозреваемого в сочувствии советской власти.
Порождённое событиями 1917 года революционное насилие, быстро перерастает в красный и белый террор гражданской войны, который затянулся надолго. В это время произошёл отказ от демократических созданных веками правовых институтов и принципов. Суд стал классовым и личным. Судьей и палачом мог стать любой элемент – мирный человек, военный, преступник. При этом репрессии принимают кровавый характер , для применения которой судебный порядок был только затяжкой.
Особенным в красном терроре назовем стройную пропагандируемую идеологию: учение о диктатуре пролетариата, отрицание буржуазных свобод. В отличие от красных, белые не смогли создать стройной идеологии и программы, и режимы белых быстро превращались в кровавые анархии.

Список использованных источников и литературы

1.Верт Н. Государство против своего народа // Черная книга коммунизма. – М: АСТ,2001. – С.66 – 259.
2.Голуб П. Белый террор в России/ Диалог.-2002.-№1.- С.56-72.
3.Голуб П. Белая Сибирь, кровью умытая. /Диалог.-2002.-№ 7.- С.62-71.
4.Верт Н. Государство против своего народа // Черная книга коммунизма. – М: АСТ,2001. – С.66 – 259.
5.Красный террор в годы Гражданской войны: По материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков/Под ред. Ю.Фельштинского и Г.Чернчвского. – М.: Терра , Книжный клуб, 200.- 378 с.
6.Кудрявцев В., Трусов А. Политическая юстиция в СССР. – М.: Наука, 2000. – 365 с.
7.Литвин А. Красный и белый террор в России /Отечественная история.- 1993.- №6.- С.46-62.
8.Павлов Д.Б.Большевистская диктатура против социалистов и анархистов,1917 – середина 1950-х годов. – М.: Современник,1999.- 234 с.
9.Ратьковский И.С. Красный террор и деятельность ВЧК в 1918 году. – СПб.: Центрполиграф, 2006. – 286 с.
10. Романишина В. Белые: кто они?//Родина. – 2008. - №3. –С.20.
11. Шубин А.В. Российская революция и большевистская диктатура //Тоталитаризм в Европе XX века. Из истории идеологий, движений, режимов и их преодоления – М.: Памятники исторической мысли,1996. – С.45 – 90.






Данные о файле

Размер 30.8 KB
Скачиваний 188

Скачать



* Все работы проверены антивирусом и отсортированы. Если работа плохо отображается на сайте, скачивайте архив. Требуется WinZip, WinRar