ГлавнаяКаталог работПедагогика и психология → Психотерапевтическая техника
5ка.РФ

Не забывайте помогать другим, кто возможно помог Вам! Это просто, достаточно добавить одну из своих работ на сайт!


Список категорий Поиск по работам Добавить работу
Подробности закачки

Психотерапевтическая техника

Содержание

Введение……………………………………………………………………...3
Метод «Работа с проблемой»…………………………………………...5
Техника 1. Придумывание имен и ярлыков………………………………..7
Техника 2. Работа с визитером…………………………………………….10
Техника 3. Установление связи с другими проблемами………………...13
Техника 4. Проблема как друг…………………………………………….15
Заключение…………………………………………………………………17
Литература………………………………………………………………….19


Введение
Ядром терапевтического вмешательства в позитивной пси¬хотерапии является пятиэтапная стратегия лечения. Точка ее терапевтического приложения — актуальные и базовые способ¬ности. При этом учитываются как расстройства, так и имеющи¬еся в то же время способности человека.
Пятиступенчатая позитивная психотерапия является тера¬певтической стратегией, лечебные аспекты которой взаимосвя¬заны с семейной терапией и самопомощью.
Эти пять ступеней:
1. наблюдение/дистанцирование;
2. инвентаризация;
3. ситуативное ободрение;
4. вербализация;
5. расширение системы целей.
Пять ступеней содержатся в любых межличностных отноше¬ниях. В них реализуется способность слушать (наблюдение/дис¬танцирование), ставить целенаправленные вопросы (инвента¬ризация), мотивированно соглашаться с вербально и невербаль¬но воспринятым (ситуативное ободрение), целенаправленно поставить задачу (вербализация) и, наконец, поддерживая отно¬шения, направить взгляд на другие цели или точки зрения (рас¬ширение системы целей).
Уже первое интервью охватывает две ступени дифференци¬ально-аналитического процесса: наблюдение/дистанцирование и инвентаризацию. Однако эти ступени прежде всего касаются терапевта: они обеспечивают ему полный обзор конфликтной ситуации пациента. Процесс, в который включается здесь тера¬певт, захватывает затем и пациента. Он учится при помощи на¬блюдения/дистанцирования узнавать конкретные условия сво¬его конфликта и в дальнейшем при инвентаризации получать доступ к менее конфликтным личностным сферам. Это форми¬рует многонаправленное терапевтическое отношение, в кото¬ром участвуют терапевт, пациент и окружающий мир в качест¬ве равноправных партнеров психотерапии, собственно говоря, психосоциотерапии.
Последовательность блоков и продвижение от блока к блоку не являются жестко фиксированными. Они отражают логичный взгляд на последовательность работы с неким обобщенным обра¬зом пациента. Приводимые техники не только способствуют про¬движению в сторону решения; их подбор работает на создание не¬обходимой атмосферы психотерапевтической сессии, столь важ¬ной для успеха. Излюбленный способ введения ряда техник — это рассказ (иногда подробный) пациенту о случае из прошлой практики, о другом пациенте, успешно решившем проблему. Ис¬пользуются также притчи и истории из жизни, завершающиеся открытой позицией: «Нет ли чего-то подобного в вашем случае?»
Эти рассказы, притчи, истории не должны звучать как ут¬верждение «Ваш случай аналогичен». Действительно, прямые аналогии редко удачны, и функция такой формы введения тех¬ник заключается в дополнительном стимулировании пациен¬тов думать о своей ситуации непривычным для них образом.
Надо подчеркнуть, что не существует также и жесткого соот¬ветствия техники и блока, сами техники могут комбинировать¬ся. Приветствуются импровизации, опирающиеся на интуицию психотерапевта.


СХЕМА ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В КРАТКОСРОЧНОЙ ПОЗИТИВНОЙ ПСИХОТЕРАПИИ
Метод «Работа с проблемой»
Обычно в начале сессии психотерапевт имеет дело с описани¬ем, которое делает сам пациент или другие причастные к пробле¬ме люди. Чтобы в дальнейшем не повторять это описание от на¬чала до конца вновь и вновь, и пациент, и профессионал нужда¬ются в кратком наименовании для проблемы. Каждое такое наименование необходимо рассматривать с точки зрения его по¬лезности: насколько оно облегчает или затрудняет дальнейший разговор о проблеме, какую эмоциональную окраску имеют ассо¬циации, вызываемые этим наименованием.
Названия, ярлыки и диагностические понятия — больше, чем просто невинные выражения, используемые, чтобы отослать к определенной проблеме. Большинство терминов, даже тех, ко¬торые предназначены быть чисто описательными и этиологиче¬ски свободными (такие, как слова в психиатрической классифи¬кационной системе), содержат в себе также стенограмму лежа¬щих в ее основании убеждений и намек на ряд предположений о природе проблемы. Они относятся не только к наблюдаемому поведению, но и к таким важным вопросам, как история пробле¬мы, ее серьезность, течение, причинные связи, тип терапии и прогноз. Поэтому выбор определенного термина — это присо¬единение к множеству связанных с этим термином предположе¬ний.
Терминология, вызывающая мысли о патологии, может иметь ряд нежелательных последствий. Даже общие слова: «на¬рушение», «расстройство», «дисфункция» и «патология» — вы¬зывают образы ненормальности и дефекта. Они пробуждают идею, что где-то существует дефект, и решительно наводят на мысль, что необходимы люди со специальной подготовкой, что¬бы справиться с проблемой. Значительная часть часто исполь¬зуемых психологических терминов и выражений, не говоря уже о диагностических ярлыках в психиатрии, подсказывает мысль, что проблемы глубинные, устойчивые или трудно излечимые. Это такие слова, как «слабое эго», «низкая самооценка», «ги¬перактивность», «нарушение идентичности», «нарциссизм», «эндогенная депрессия», «симбиотическая связь», «психопат», «антисоциальная личность», «зависимая личность», «алкого¬лик», «наркоман», «невротик», «шизофреник», «маниакаль¬ный», «аутичный» и т. д. Они говорят нам мало (иногда почти ничего) про текущую проблему, но много о том, что о ней следует думать [5, c.51].
Хороший пример этого представляет широко распространен¬ный диагностический термин «пограничное личностное расст¬ройство». В психиатрической литературе его содержание и ис¬пользование варьируют, но для большинства профессионалов-практиков он означает, что проблемы пациента — симптомы относительно глубокого нарушения личности. Обыкновенно предполагается, что это нарушение имеет свои истоки в детстве, что его лечение нелегко и занимает немало времени, и что оно требует если не госпитализации, то по крайней мере долговре¬менного психотерапевтического лечения. В распоряжении крат¬косрочной психотерапии имеется много альтернативных опре¬делений: можно просто сказать, что человек «имеет затрудне¬ния» или «проходит через бурный период».
Техника хороших наименований. Придумывание имен и яр¬лыков заключается в поиске такого наименования, которое создает атмосферу надежды, позволяет смотреть на проблему как на нечто, поддающееся изменению. Функция нового име¬ни — помочь людям избавиться от различных отрицательных ассоциаций, связанных с традиционным названием, и сосре¬доточиться больше на своем потенциале, чем на проблемах. Новое имя должно явиться трамплином для новых творчес¬ких решений проблемы и позволить стать активными в ее ре¬шении.


Техника 1. Придумывание имен и ярлыков
Главная функция нового наименования — помочь людям, причастным к проблеме, избавиться от различных отрицатель¬ных ассоциаций, связанных с традиционным названием. Одна¬ко удачно выбранное новое имя может одновременно послу¬жить целям облегчения разговора о проблеме и сыграть роль трамплина для новых творческих решений [7, c.97].
Образцы вопросов:
• Есть ли у вас какое-то прозвище (или уменьшительное имя) для этой проблемы?
• Может быть, начнем с того, что дадим этой проблеме сим¬патичное название? Что бы это могло быть?
• Как бы старое поколение, до того как появились психиат¬рия и психология, назвало проблему такого рода?
• Да, можно было бы воспользоваться термином «слабое эго» для описания этой проблемы, но если мы скажем «сильное эго человека — в состоянии сна», не будет ли это означать то же самое, но при этом звучать симпатичнее?
Следует подчеркнуть, что новое название проблемы не должно подрывать ее серьезности. Например, не следует назы¬вать злоупотребление лекарственными препаратами или нар¬котиками «исследованием» или жестокое обращение с домаш¬ними — «проявлением темперамента». Новое название не должно стать оправданием непринятия никаких мер по поводу проблемы, оно должно быть взаимно приемлемым термином, который дает возможность людям стать активными в решении этой проблемы.
Такие возможности дает, например, замена биологического психиатрического ярлыка нормальными оборотами речи из по¬вседневного языка.
Так, слово «депрессия» используется, чтобы обозначить си¬туацию, где люди видят свою жизнь в пессимистическом свете и страдают от недостатка энергии для разных дел. Оно лишает уверенности в себе, приводит в уныние. Для описания этой си¬туации доступны выражения «проводить инвентаризацию своей жизни», «собирать силы», «находиться в поиске смысла жиз¬ни», «чувство хандры» «скрытая радость» и т. д.
Психотические симптомы могут называться «фантазирова¬нием» («грезами»), «необычными мыслями», «общением с при¬зраками», «запуганностью смертью»; или можно сказать, что жизненный стиль этого пациента — «быть в углу» (в зависимо¬сти от характера текущей проблемы).
Человек, который пьет слишком много, не должен называть¬ся алкоголиком. Стремясь к сотрудничеству с таким челове¬ком, плодотворнее использовать более мягкие выражения, та¬кие, как «чрезмерная выпивка». Иногда подходят юмористиче¬ские альтернативы: так, можно предложить, что этого человека «грызет пьяный червь».
Еще один пример — когда пациенты и профессионалы разгова-ривают, используя такой ярлык, как «базальная тревога». Он от¬сылает к психоаналитическому представлению, что проблемы имеют свое происхождение в ранних взаимоотношениях между ребенком и лицом, осуществляющим уход, обычно матерью. В подтексте подразумевается вина матери и предполагается глу¬бинность проблем. Может оказаться полезным заменить этот тяжелый термин менее обременительным. Однако отказ или оспаривание экспертных диагностических терминов нелегки. В таких случаях юмор удачнее, чем старание быть рассудительным. Вме¬сто слов: «Я не думаю, что полезно говорить, что у этого ребен¬ка — базальная тревога» может быть более удачным сказать: «Это благо, потому что люди с таким диагнозом особенно хороши в ре¬шении своих проблем», или: «Это у нас обоих». (Напомним, что юмор — явление контекстуальное.)
Не всегда пациент способен сразу изменить «выстраданное» название, которое он носил с собой долгое время. Тогда воз¬можно ограничиться тем, чтобы проблема получила какое-то имя или симпатичное прозвище [5, c.174].
В начальном описании пациента важно обращать внимание на то, что уже делалось пациентом или другими профессиона¬лами для решения проблемы. Это поможет не повторять ошиб¬ки и не делать снова то, что не сработало.
Иногда могут быть случаи, когда начальное описание про¬блемы отсутствует: «Нет у меня никаких проблем. И вообще, хочу, чтобы все от меня отстали!» Это категория людей, кото¬рые вступили в контакт с психотерапевтом по инициативе или настоянию членов семьи, других социальных институтов. Их стремление отметиться, нанести визит с тем, чтобы, например, сказать потом жене: «Я был у доктора, как ты хотела. Твой док¬тор ничего в этом не понимает». Правильная в целом, но слиш-ком общая идея установления контакта с такими пациентами конкретизируется в технике работы с «визитером». Суть ее — в работе через третье лицо, когда психотерапевт занимает мета-позицию и исследует ситуацию без отождествления как с пози¬цией пациента, так и с позицией других лиц.


Техника 2. Работа с визитером
Образцы вопросов:
• Чья идея была, чтобы вы пришли сюда?
• Что заставляет N думать, что вам надо сюда прийти?
• Что должно произойти, чтобы N оставил вас в покое?
• Что, по мнению N, вам необходимо делать по-другому?
• Как вы полагаете, чем, по мнению N, ваш приход сюда бу¬дет вам полезен?
Еще один тип отношений с пациентом — когда тот видит се¬бя в роли невинного постороннего или жертвой [3, c.186]. Этот пациент - «жалобщик» охотно рассказывает о том, какую боль ему причи¬няют, но не делает никакой попытки разрешить проблему. От¬ветственность за решение возлагается на людей, которые, по мнению пациента, породили проблему. Такие пациенты, в отли¬чие от «визитеров», охотно предоставляют информацию и ви¬дят в психотерапевте своего союзника. В такие моменты слиш¬ком рано начинать говорить о его стороне проблемы. Пока паци¬ент не достигнет точки, где он видит себя участником поисков решения, следует относиться с сочувствием к его трудному по¬ложению и благодарить за предоставление информации. Лучше всего — принять его сторону, проявить сочувствие, подчерки¬вать любые его положительные действия, но упорно концентри¬роваться на чем-то, что он должен делать по-другому, чтобы найти решение.
Зачастую пациент предъявляет сразу несколько проблем, подразумевая, что одна влечет за собой другую, а наличие тре¬тьей делает неразрешимыми первые две. Пациенты, как и все люди, являются «природными психологами» и склонны совер¬шать типичные атрибутивные ошибки, например, «после это¬го — значит, по причине этого».
В действительности установление точного типа взаимосвя¬зи — отнюдь не простая задача и для профессионала. Наличие нескольких проблем ставит перед психотерапевтом вопрос: как ему следует думать о связи между несколькими одновременны¬ми проблемами? Являются ли они связанными друг с другом, и если это так, то какая из них — причина, а какая — следствие? Возможно ли, что все проблемы должны рассматриваться как симптомы другой, лежащей в основании проблемы, которой еще предстоит быть обнаруженной? Возможно ли, что каждая из одновременных проблем независима и не связана с дру¬гими?[4, c.92].
Объективный наблюдатель может составить список проблем, нарушений, совершенных человеком и совершенных по отноше¬нию к нему. Например, пациентка выросла в детском доме, у нее не было контактов с матерью, оказалась «на крючке» у темных личностей, использовавших ее; у всех ее четверых детей разные отцы, и она не заботится о них и жестоко обращается с ними. По¬добный перечень подразумевает, что эта пациентка обречена быть неудачницей в жизни. Для профессионалов имеется иску¬шение связать ее проблемы вместе так, что они видятся как вы¬зывающие, поддерживающие или осложняющие друг друга. Ясно, что такое мнение не помогает ей, в частности потому, что все мы передаем то, что думаем и чувствуем, едва заметными невер-бальными способами. Когда психотерапевт чувствует подавлен¬ность нагромождением проблем, у него появляется тенденция искать оправдания своей неудачи, и пациенты получают харак¬теристики «неперспективен для работы», «отсутствует мотива¬ция», «оказывает сопротивление» и т. д. Альтернатива такому списку проблем — список того, что необходимо делать, нацелен¬ный на постепенные малые изменения, отсекающие проблему за проблемой. Вместо списка того, что «неправильно у пациен-та», — карта, позволяющая определить, куда хочет попасть паци¬ент (и психотерапевт).
Если во время консультации у профессионала всплывают не¬сколько проблем, то соединение их друг с другом или видение их как вызывающих одна другую может служить препятствием способности людей сохранять свой оптимизм и творческий под¬ход. Наличие «клубка» проблем вносит оттенок безысходности. Предпринимать шаги по расследованию действительного харак¬тера их связи — занятие трудоемкое, а результат не всегда соот¬ветствует затраченным усилиям. С точки зрения продвижения к решению, в технике изоляции проблем плодотворнее принять как рабочую гипотезу, что названные проблемы случайно со¬существуют у одного человека, будучи независимыми друг от друга.
В конечном счете, часто невозможно знать наверняка, вызы¬вается или нет данная проблема другой определенной пробле¬мой. Однако с прагматической точки зрения наилучшим может быть предположение, что нет необходимости в установлении ка¬кой-либо причинно-следственной связи между двумя сопутству¬ющими проблемами. В этом случае становится возможным кон¬центрировать внимание скорее на фактической жалобе, чем на предполагаемой, гипотетически лежащей в основании проблеме. Сотрудничество в разрешении предъявленной проблемы может быть позитивным опытом, который вдобавок благоприятно от¬ражается на других проблемах.
Когда существует множество затруднений, взгляд на каждую из них как на независимый элемент со своей собственной жиз¬нью позволяет людям принимать во внимание возможность, что прогресс в обращении с одной проблемой может помогать в решении другой.


Техника 3. Установление связи с другими проблемами
При подходе к проблемам с ориентированной на решение позиции лучше воздерживаться от предположения причинных соотношений между существующими проблемами.
Образцы вопросов:
• У вас, по всей видимости, одновременно несколько про¬блем. Согласны ли вы, если мы сначала сфокусируемся на этой и рассмотрим другие позже, если в этом будет необ¬ходимость?
• Вы упомянули несколько проблем. Какую из них вы хоте¬ли бы разрешить в первую очередь?
• Возможно, разрешение какой-то одной из ваших проблем окажет положительный эффект на остальные. Какая, по вашему, наиболее перспективна в этом отношении?
• Известен ли вам древний вопрос о курице и яйце? Счита¬ете ли вы, что он применим к вашим проблемам?
• Вы назвали несколько проблем. Какая из них больше всех научила вас чему-то? Можете ли вы применить то, чему научились благодаря этой проблеме, для решения некото¬рых остальных? [3, c.102].
Иногда психотерапевт и пациент не согласны по поводу то¬го, как сосуществующие проблемы причинно связаны друг с другом. В таких случаях психотерапевт должен либо принять точку зрения пациента, либо, если это невозможно, открыто об¬судить разногласия с позиции возможных последствий такого расхождения.
Когда возможные причинные связи между двумя проблема¬ми оспариваются или игнорируются, идеи по решению пробле¬мы начинают легче рождаться и текут более свободно.
Другой подход к ситуациям, где имеются две предположи¬тельно связанные проблемы, — в том, чтобы поменять места¬ми причины и следствия. Такой переворот «вверх дном» при¬чинных отношений — способ обнаружить абсолютно новые пути в обращении с проблемами. Например, часто предполага¬ется, что низкое самоуважение вызывает разнообразные про¬блемы. Противоположное мнение, что проблемы вызывают низкое самоуважение, также правдоподобно, но требует друго-го подхода.
Еще один способ связать две проблемы друг с другом — видеть их как помогающие в решении одна другой. При работе с двумя одновременными проблемами можно предложить план, в кото¬ром одна проблема используется в решении другой.
В психосоматической медицине существует общее представ¬ление, что соматическое расстройство — симптом, следствие ле¬жащих в основе психологических проблем. Эта распространен¬ная идея дает профессионалам возможность новых подходов в лечении. С другой стороны, когда она принимается пациентом, то это имеет отрицательную сторону. Мысль, что разум ответст¬вен за возникновение проблем в теле, имеет результатом стран¬ное положение дел, когда две части человека рассматриваются как враждебные и виновны в конфликте друг с другом. Более плодотворный психосоматический подход — видеть разум и те¬ло как партнеров, заботящихся и помогающих друг другу. Вмес¬то предположения, что разум стремится обманом навязать свои собственные проблемы телу, более полезно думать, что разум поддерживает тело в его задачах совладения с болью и диском¬фортом, заживления ран и восстановления тканей.
В заключение, обобщая все случаи, когда имеется более од¬ной проблемы, следует отметить, что оказание предпочтения определенному взгляду на связь между проблемами влияет на достижение желаемого изменения.
Когда мы страдаем от проблемы, мы обычно смотрим на нее как на врага, на несчастье, которое приносит только горе. Од¬нако позже мы можем понять, что проблема, помимо немалых страданий, одновременно в чем-то помогла нам, но в то время это не было ясно. Проблемы могут быть нам полезны, облегчая разрешение других проблем или научая нас чему-то ценному, чего мы иначе не узнали бы.
Техника 4. Проблема как друг
Образцы вопросов:
• Существует поговорка: «У каждой тучи есть светлая сто¬рона». Применимо ли это в какой-то мере к вашей пробле¬ме?
• Многие думают, что проблемы и страдания не напрасны. А что думаете вы?
• Если эта проблема научила вас чему-то важному о жизни, о себе или о других людях — что это было в вашем случае?
• Знаете, иногда невозможно сразу понять, чему человека научили проблемы, это происходит значительно позже.
Представим себе, что мы встретились через несколько лет, и я задаю вам этот вопрос. Как вы думаете, что бы вы от¬ветили? [5, c.118].
• Представим себе, что в один прекрасный день, когда у вас будут дети или внуки, вы захотите научить их чему-то важному о жизни, чему научили в свое время вас эти са¬мые проблемы. О чем бы вы им сказали? Традиционная психотерапия основана на предпосылке, что предъявляемая проблема — это еще не настоящая трудность, а лишь симптом более обширной подспудной психологической или межличностной проблемы. На заре краткосрочной психоте¬рапии эта предпосылка была заменена оригинальной идеей о том, что проблема не в ней самой, а в том, как люди подходят к попыт¬ке разрешить ее. Однако постепенно в области краткосрочной психотерапии в целом произошло смещение акцента с того, что люди делают в отношении проблем, на то, что люди думают о них. Выяснилось, что попытка разрешить проблему всегда зави¬сит от того, как человек ее определяет и объясняет. Изменение мышления о проблеме может коренным образом изменить спо¬соб, которым человек попытается решить ее.
Возрастающее осознание значения того, как человек мыслит о проблеме, проложило путь новому взгляду на лечение как ис¬кусство полезного разговора. Лечение не рассматривается боль¬ше как технология изменения, а скорее как совместный поиск профессионалом и пациентом продуктивных способов мышле¬ния и разговора о проблемах.
Согласно такому нарождающемуся взгляду на оказание по¬мощи тот, кто оказывает помощь, отвечает за придание такого направления разговору, при котором акцентируются не столько проблемы, сколько ресурсы и решения. Цель разговора о реше¬ниях — создать у людей приятный опыт, который превращает проблему в вызов, поощряет оптимизм, развивает сотрудниче¬ство, стимулирует творческие способности и, прежде всего, по¬могает людям сохранить свое достоинство.
При работе с проблемой надо быть осторожным с вопросами, направленными на углубление в проблему, на поиск ее причин. Такие вопросы приводят к выявлению двух мнений — пациента и профессионала. И эти мнения, иногда в скрытом виде, а иногда в явном, в виде спора, конфронтируют друг с другом. В таком случае это соперничество, где профессионал выступает с пози¬ций авторитета (науки, профессиональных достижений, успешного человека). Следует избегать актуализации этой позиции «старшего» в отношениях с пациентом и избегать ситуации со¬перничества. Альтернативой являются вопросы, направляющие разговор к будущим целям.

Заключение
Цель краткосрочной психотерапии не в том, чтобы «понять» данную проблему, а в том, чтобы найти продуктивные способы ее осмысления и практические идеи обращения с ней. Традицион¬ные психиатрические объяснения, включающие предположения о роли психологических факторов, личностных расстройствах, нарушениях или любых формах патологии в семье, не приветст¬вуются. Либо они заменяются более приемлемыми объяснения¬ми, либо вопрос о причине проблемы полностью игнорируется.
Никогда не следует оспаривать взгляды клиентов на причи¬ну проблемы, потому что обычно это заставляет их защищать свою позицию и тем самым еще больше укрепляет их в своем мнении. Поэтому новое объяснение должно выдвигаться в фор¬ме не более чем эксперимента или альтернативного взгляда на проблему. Другой вариант — это внести такое новое объясне¬ние косвенно, в форме истории о ком-то другом с похожей про¬блемой.
Объяснения могут быть исследованы, но не в терминах истин¬ности, а в терминах их действия. Это позволяет новым решени¬ям появляться без необходимости для пациентов одобрять эти объяснения. По опыту, рациональные объяснения, полностью соответствующие современным психологическим теориям, зача¬стую менее полезны для выработки решений, чем необычные или даже неправдоподобные объяснения.
Иногда пациенты имеют очень твердые, вне всяких сомнений в правильности, убеждения относительно причин своих про¬блем. В таких ситуациях психотерапевт опирается на принцип «клиент всегда прав». Наивные и направленные на поиск объяс¬нений вопросы — достаточно мягкий способ противопоставить объяснениям пациентов другие объяснения.
Для того чтобы объяснения были полезными, они не обяза¬тельно должны быть традиционными или благоразумными. Не¬обыкновенные, богатые воображением объяснения (например, содержащие сексуальные нотки) — превосходные катализаторы для нахождение решений.
Все психотерапевты хорошо знакомы с опытом предложения идеи человеку, который выглядит незаинтересованным ее при¬нять. Важно быть мягким, предлагая новые объяснения пациен¬там. Высказывая не одно, а несколько разноплановых объяснений, мы напоминаем пациентам (и себе) о важности держать ра¬зум открытым. Лучше рассказать человеку историю, чем инст¬руктировать, что ему думать о причине проблемы. Такая исто¬рия — приглашение стать партнером в поисках плодотворных объяснений. Рассказы из собственной жизни или из литературы, однажды увиденные случаи — путь предложения новых способов мышления. Истории оставляют пациентам «дверь открытой». Они могут сами решать, принять или отвергнуть различные объ¬яснения, содержащиеся в истории.


Литература
1. Ахола Г., Фурман Б. Краткосрочная позитивная психотерапия. (Терапия, фокусированная на решении). СПб.: Речь, 2005.-368с.
2. Кондратенко В. Т., Донской Д. И., Игумнов С. А. Общая психоте-рапия. М.: Изд-во Ин-та психотерапии, 2004.-326с.
3. Пезешкиан Н. Торговец и попугай. М.: Прогресс, 2002.- 375с.
4. Пезешкиан Н. Позитивная семейная психотерапия: семья как психотерапевт. М., 2003.- 488с.
5. Пезешкиан Н. Психосоматика и позитивная психотерапия. М.: Медицина, 2006.- 358с.
6. Пезешкиан Н. Психотерапия повседневной жизни: тренинг раз-решения конфликтов. СПб.: Речь, 2001.- 426с.
7. Пезешкиан X. Основы позитивной психотерапии. Архангельск, 2003.- 378с.




Данные о файле

Размер 17.65 KB
Скачиваний 22

Скачать



* Все работы проверены антивирусом и отсортированы. Если работа плохо отображается на сайте, скачивайте архив. Требуется WinZip, WinRar