ГлавнаяКаталог работЮриспруденция, право → Проблема злоупотребления правом в гражданском праве
5ка.РФ

Не забывайте помогать другим, кто возможно помог Вам! Это просто, достаточно добавить одну из своих работ на сайт!


Список категорий Поиск по работам Добавить работу
Подробности закачки

Проблема злоупотребления правом в гражданском праве

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 3
1. Принцип недопустимости злоупотребления правом и проблемы связанные с его соблюдением 5
2. Формы злоупотребления гражданским правом 19
3. Проблемы гражданско-правового регулирования отдельных видов злоупотребления гражданским правом 24
3.1. Злоупотребление правом и деликт 24
3.2. Злоупотребление правом и недействительность сделок 25
3.3. Злоупотребление правом и нарушение договора 28
3.4. Злоупотребление правом и неосновательное обогащение 31
4. Проблемные вопросы арбитражной практики при рассмотрении дел, связанных со злоупотреблением правом 33
Заключение 41
Список использованных источников 43

ВВЕДЕНИЕ
Стремительный переход страны к рыночным отношениям потребовал установления правовых форм, необходимых для их эффективного функционирования и развития. Законодатель столкнулся с потребностью выработки гражданско-правовых норм, регулирующих зреющие в недрах оборота отношения, участники оборота - с потребностью разумно использовать предоставленные им законом возможности для наиболее результативного достижения своих экономических целей и защиты своих правомерных интересов, а правоприменительные органы - с бременем справедливого применения гражданского законодательства, отвечающего его подлинному смыслу.
В свете преобразований новые модели экономических отношений требуют эффективного правового обеспечения. По этой причине в России кардинально меняется гражданское законодательство, призванное урегулировать эти отношения на основе признания равенства их участников, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.
Часть 3 ст. 17 Конституции РФ устанавливает общеправовой принцип: осуществление прав и свобод не должно нарушать права и свободы других лиц. Но, как известно, простое декларирование права или принципа его обеспечения еще не гарантирует возможности его реального осуществления. В современном обществе нужно очень четко определять ту границу, за которой кончается свое право и начинается ущемление прав другого. Порой очень простым путем свобода перерастает в хаос и беззаконие. И очень легко, прикрываясь лозунгом о свободном осуществлении своих прав, перейти ту едва заметную черту, которая отделяет осуществление права от злоупотребления им.
На проблемах злоупотребления правом внимание юристов сфокусировано еще со времен Древнего Рима, но до сих пор данный феномен нельзя считать полностью изученным, о чем свидетельствует, в частности, отсутствие легального определения понятия «злоупотребление правом» в ГК РФ.
Скудное отечественное законодательное гражданское регулирование категории «злоупотребление гражданским правом» и иные проблемы как теоретического, так и практического плана доказывают то, что проблема злоупотребления правом остается до конца не разрешенной, продолжают оставаться актуальными исследования в этой области.
Объектом исследования курсовой работы являются процессы и пределы осуществления прав, комплекс правовых норм российского и зарубежного законодательства, регулирующих общественные отношения, складывающиеся в процессе использования недопустимых способов осуществления субъективных прав, наряду с примерами из судебной практики, возникающими при рассмотрении дел с применением соответствующих норм.
Предметом исследования выступает правовое явление «злоупотребление правом», соотношение злоупотребления правом с другими правовыми явлениями - правомерным поведением и правонарушением.
Целью настоящей работы является выявление пределов злоупотреблением правом, формирование критериев, позволяющих с достаточной степенью определенности и конкретности определить случаи осуществления, субъективных прав с нарушением выявленных пределов их осуществления, оценка подобного осуществления права с точки зрения противоправности и правомерности.

1. Принцип недопустимости злоупотребления правом и проблемы связанные с его соблюдением
Принцип недопустимости злоупотребления правом представляет собой требование к субъектам не выходить за пределы права в процессе исполнения обязанностей и реализации прав, реализовывать свои права и обязанности надлежащим образом. Это начало установлено положением ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
Названный принцип специфичен, поскольку связан исключительно с процессами правореализации и правоприменения. Это отмечено и в комментариях к закону: « Злоупотребление связано не с содержанием права, а с его осуществлением, т.к. при злоупотреблении правом лицо действует в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным образом» . Ключевым моментом, как видим, является исключение использования права « во зло» . Чтобы создать действенный механизм недопущения злоупотребления правом, необходимо на доктринальном уровне уяснить суть понятия « злоупотребление правом» и установить, как соотносится это понятие с такими социально-психологическими категориями, как вина, умысел.
Нужно отметить, что эта проблема выходит далеко за пределы российского права, являясь универсальной для всех правовых систем. Не случайно определение «злоупотребление правом» насчитывает десятки точек зрения, оставаясь и в данный момент дискуссионным . Так, уже римские юристы оценивали «дурное» осуществление прав негативно и стремились ограничить употребление права во зло. Это отразилось в Своде Юстиниана, преторских эдиктах.
Как общий юридический принцип запрет на злоупотребление правом существовал также и в европейской доктрине гражданского права начиная с XVI столетия.
Развитие отечественной юридической мысли показывает, что понимание этого термина варьировалось от необъятной и по большей части политико-экономической трактовки как осуществления прав в противоречии с их социально-хозяйственным назначением до его полного отрицания (М.М. Агарков, С.Н. Братусь, Н.В. Горомов, Л.А. Куликова, Н.С. Малеин, М.Н. Малеина, М.В. Самойлова, В.А. Рясенцев) . Упомянутые правоведы считают, что злоупотребление правом лежит за пределами права.
В противовес этой точке зрения В.П. Грибанов выдвинул аргумент о том, что это понятие теряет смысл при исключении его из пределов права. Ученый отделяет содержание субъективного права от его осуществления. А.В. Волков, усматривая в этом принципиальную методологическую ошибку В.П. Грибанова, настаивает на том, что « процесс реализации, т.е. осуществления субъективного гражданского права,.. неотделимо входит в содержание любого субъективного гражданского права» . Сложно согласиться с этой точкой зрения, поскольку при подобном понимании происходит смешение понятий « содержание права» и « осуществление права», и содержание права трактуется шире, чем его осуществление. В действительности эти понятия невозможно поставить в один ряд, так как они находятся на разных уровнях правовой системы. Это разные структурные элементы единой системы, разнопорядковые правовые категории, вступающие в различные системные связи.
Иными словами, нужно принять во внимание различия между субъективным правом как формой, которая устанавливает модель поведения и включает в себя известные правомочия (возможность определенного поведения, возможность требовать соответствующего поведения от обязанного лица, возможность обращаться за защитой к компетентным органам, возможность пользоваться определенным социальным благом), и субъективным правом как элементом гражданского правоотношения, в котором субъективное право с момента возникновения правоотношения (одновременно с моментом возникновения самого субъективного права) реализуется, а субъективная обязанность исполняется.
Процесс реализации субъективного права входит в содержание правоотношения, поскольку содержанием правоотношения является осуществление субъективного гражданского права и исполнения субъективной обязанности. Таким образом, В.П. Грибанов точно определил суть злоупотребления правом и справедливо подчеркнул, что эти деяния находятся в пределах права.
Подобное понимание дает возможность сосредоточить внимание на довольно распространенных случаях, когда управомоченное лицо сознательно либо неосознанно причиняет вред контрагенту, используя дозволенные законом возможности и средства. Поэтому принцип добросовестности и разумности иногда отождествляют с принципом недопустимости злоупотребления правом .
Нечеткие границы реализации прав, как правило, порождают конфликт законных интересов хозяйствующих субъектов. В частности, обнаруживается дисбаланс прав и обязанностей между арендатором и арендодателем, что ведет к возможности злоупотребления правом.
Пределами осуществления прав являются надлежащие срок, способы и средства осуществления прав. Некоторые исследователи также включают в этот перечень и назначение права, что при определенных оговорках не лишено рационального зерна. Однако практика показывает, что реализация права должна ограничиваться и иными, нематериальными пределами. В их число входят разумное, добросовестное осуществление, а также недопустимость причинения вреда иным участникам гражданского оборота. Критерий причинения вреда отчасти решает проблему усовершенствования процесса доказывания вины в случаях, связанных с картельными сговорами, искусственным завышением цен на энергоресурсы, иные товары первой необходимости, поскольку позволяет их квалифицировать как злоупотребление правом. Поэтому следует законодательно закрепить положение о недопустимости причинения правообладателем вреда всем иным участникам гражданского оборота.
Еще одна проблема, связанная со злоупотреблением, требует особого рассмотрения. При наличии большого количества исследований, посвященных злоупотреблению правом, за пределами внимания исследователей, как правило, остается вопрос о злоупотреблении обязанностями. Следует обратить на это особое внимание. Ситуация, в которой обязанность исполняется во зло, возникает в случаях совпадения прав и обязанностей. Так, опекун, ненадлежащим образом исполняющий свои обязанности, неизбежно наносит вред подопечному. Иными словами, когда обязанность не исполняется либо исполняется только по форме, т.е. ненадлежащим образом, справедливо говорить о злоупотреблении обязанностью.
На взгляд ряда исследователей , целесообразно переформулировать принцип недопустимости злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ) в положение о недопустимости злоупотребления правами и обязанностями. В этом случае особый акцент справедливо делается и на исполнении обязанности, в связи с чем необходимо внести в ст. 10 ГК РФ следующие изменения: в п. 1 после слов «а также злоупотребление правом» добавить « и обязанностью» ; в п. 1 после слов «не допускается использование гражданских прав» добавить « и обязанностей».
Проблема злоупотребления правом имеет всеобщий, межотраслевой характер. В частности, это проявляется в ситуациях, связанных с превышением должностными лицами своих служебных полномочий. Специалисты определяют полномочия как « комплекс прав, предоставленный субъекту наряду с наделением определенными обязанностями в соответствии с занимаемой должностью» . Таким образом, при причинении вреда участникам правоотношений либо третьим лицам превышение полномочий может быть оценено как злоупотребление субъективными правами и обязанностями. Таким образом, институт злоупотребления правом носит межотраслевой характер.
Между тем в специальной литературе высказано спорное мнение, что институт злоупотребления субъективным правом имеет отраслевую природу: «...Субъективные права - категория, органично существующая в частном праве, в публичном утрачивает свое исконное значение, подменяется «должностным положением», «статусом» и прочими явлениями» . Поэтому использование данного понятия в публично-правовом регулировании, считает исследователь, некорректно.
Изолируя это понятие от внимания специалистов других отраслей права, автор тем самым неоправданно сужает его и сводит исключительно к сфере частноправовых отношений. На мой взгляд, этот вопрос требует комплексного разрешения. Практика убеждает в том, что превышение должностных полномочий - наиболее распространенное препятствие на пути осуществления субъективных гражданских прав. Особенно ярко это проявляется в сфере малого и среднего предпринимательства. С учетом специфики возникающих организационных правоотношений между должностными лицами и хозяйствующими субъектами есть смысл говорить о злоупотреблении служебными полномочиями, что в своей основе имеет нецелесообразное, ненадлежащее осуществление прав, причиняющее вред законным интересам других лиц. Наиболее ярко это проявляется в недостаточно урегулированном контроле государственных органов над предпринимательской деятельностью. Злоупотребление должностными полномочиями приобрело в последние десятилетия угрожающие формы и масштабы, что вызвало необходимость принятия Указа Президента РФ от 15 мая 2008 г. № 797 « О неотложных мерах по ликвидации административных ограничений при осуществлении предпринимательской деятельности».
Названный нормативно-правовой акт явился своевременной и эффективной реакцией на проблемы в данной сфере. Так, существенно снижает вероятность злоупотребления своими полномочиями органов государственного контроля пп. « а» п. 1 названного указа, который предписывает сокращение плановых мероприятий по контролю в отношении одного юридического лица или индивидуального предпринимателя каждым органом государственного контроля (кроме налогового контроля) до одного раза в три года; проведение внеплановых мероприятий по контролю в отношении субъектов малого и среднего предпринимательства теперь разрешено только в целях выявления нарушений, представляющих непосредственную угрозу жизни или здоровью людей и только по согласованию с прокурором субъекта РФ.
Непосредственной мерой, направленной на недопустимость превышения должностных полномочий, является исключение внепроцессуальных прав органов внутренних дел Российской Федерации (т.е. исключение возможности совершения действий, прямо не предусмотренных процессуальным законодательством), касающихся проверок деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства, возможности составления должностными лицами этих органов протоколов об административных правонарушениях в области предпринимательской деятельности (пп. «а» п. 1 упомянутого указа). Это предполагает, что все действия органов государственного контроля должны строго соответствовать предписаниям процессуального законодательства, в состав которого входят как систематизированные нормативно-правовые акты, закрепляющие юрисдикционые производства, так и законы, содержащие отдельные процессуальные нормы. Все названные в указе меры направлены на ограничение вмешательства и чрезмерного контроля государственных органов за деятельностью субъектов малого и среднего предпринимательства.
В европейском праве проблема злоупотребления решается с опорой на нравственно-правовые нормы справедливости, добросовестности, разумности. Так, Гражданский кодекс Германии устанавливает следующие правовые средства ограничения воли правообладателя:
а) запрет придирок, т.е. запрещение использовать субъективное право только во вред другому (§ 226 указанного кодекса); осуществление права является недопустимым, если оно направлено только на причинение вреда другому;
б) запрет реализации права против «добрых нравов» или обязанность исполнения обязательств на основе надежности и доверия, с учетом « добрых нравов»: « Должник обязан так исполнить свои обязательства, как этого требуют надежность и доверие с учетом обычаев правового оборота» (§ 242);
в) сроки осуществления права, истечение которых может влечь лишение права на реализацию, и истечение срока давности .
При этом содержание и механизм реализации данных положений остается дискуссионным в гражданско-правовой литературе. Хотя § 242 Гражданского кодекса Германии представляет собой одну из ключевых норм германского гражданского права и является серьезным ограничением свободы договора в социально ориентированном Основном законе, эта норма, как отмечается правоведами, пользуется большой популярностью, и правосознание воспроизводит ее как идиому «порядочный человек на пропуск давности не ссылается».
Самобытно решается эта проблема в мусульманском праве. Судебная практика основывается на исламском принципе недопустимости причинения вреда другому при реализации индивидуальных потребностей. Главным критерием злоупотребления является нанесение вреда при надлежащем использовании субъективных прав . Именно факт нанесения вреда при осуществлении права либо таковое намерение противоречат шариату и являются, по мнению исламских правоведов, виновными деяниями.
Изложенное позволяет сформулировать вывод: назначение данного принципа в рассматриваемом механизме - установить пределы осуществления прав и исполнения обязанностей. Поэтому в широком смысле под злоупотреблением правом следует понимать такое действие субъекта правоотношения, которое противоречит принципам реализации права.
Самым тесным образом с принципом недопустимости злоупотребления правом связана проблема разумного и добросовестного осуществления прав и исполнения обязанностей. Многие цивилисты склонны расценивать презумпцию добросовестности и разумности как принципиальное, основное гражданско-правовое начало . Отмечено, что хотя содержание условий добросовестности и разумности различно, с процессуальной точки зрения их статус равнозначен - как недобросовестные, так и неразумные действия ведут к отказу в защите прав . Таким образом, следует признать разумность и добросовестность хотя и не собственно правовыми, но юридически значимыми императивами, характеризующими в ряде случаев злоупотребление правом.
Подобные ограничения прав существуют и в зарубежных правовых системах. Так, в Греции защита прав и свобод ставится в прямую зависимость от того, насколько эти права и свободы не нарушают Конституцию и «добрые нравы» (ст. 5 Конституции Греции), а осуществление любого права запрещается, если оно выходит за пределы, очерченные понятиями «доброй совести» , «добрых нравов» или социально-экономической целью права (ст. 281 Гражданского кодекса Греции). В Германии все законодательство пронизывает императив § 242 Гражданского кодекса (исполнение обязательств с доверием и надлежащей добросовестностью, с учетом «добрых нравов оборота»); это подтверждается и немецкой судебной практикой .
Между тем возникают закономерные вопросы о том, как соотносятся понятия «недобросовестность» и «злоупотребление правом» , в каких случаях оправдано использование первого либо второго понятия, являются ли эти категории взаимозаменяемыми. Неюридическая природа понятия « добросовестность» иногда заставляет правоведов подменять его содержание более свойственными цивилистике дефинициями.
Так, А.А. Чукреев утверждает, что «принцип добросовестности - это обязанность участника гражданских правоотношений при использовании своих прав, осуществлении своих законных интересов, исполнении своих обязанностей проявлять должную заботливость о соблюдении прав и законных интересов других участников имущественного оборота» . На мой взгляд, подобная подмена лишена практического смысла и создает несоответствия в юридической терминологии.
Заслуживает пристального внимания позиция В.А. Белова, который, исходя из смысла отдельных положений ГК РФ, выявил два значения добросовестности, заложенные законодателем. Во-первых, под добросовестностью в тексте закона, по мнению исследователя, понимается извинительное незнание лица о факте, в том числе его вредоносном эффекте, и, во-вторых - извинительное незнание о чужом субъективном праве. В.А. Белов указывает на ограниченное влияние п. 3 ст. 10 ГК РФ: «В действительности эта презумпция не столь глобальна, ибо ее применение ограничивается лишь «случаями, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли они разумно и добросовестно». Следовательно... недобросовестность подлежит доказыванию лишь при обсуждении вопроса о субъективном психическом отношении к действию по осуществлению субъективного гражданского права, т.е. по отношению к внешне правомерному действию. Действие же, неправомерное объективно, т.е. действие, нарушающее закон или иной нормативный акт, является очевидно противоправным для всякого дееспособного лица и, следовательно, очевидно недобросовестным...» .
Таким образом, из рассуждений следует, что, с одной стороны, злоупотребление, как его понимает В.П. Грибанов, лежит в сфере недобросовестного исполнения прав. В этом убеждает и пример, подкрепляющий рассуждения В.А. Белова, в котором он упоминает ст. 17 Положения о переводном и простом векселе: «Лица, к которым предъявлен иск по переводному векселю, не могут противопоставить векселедержателю возражения, основанные на их личных отношениях к векселедателю или к предшествующим векселедержателям, если только векселедержатель, приобретая вексель, не действовал сознательно в ущерб должнику» .
С другой стороны, противоправные деяния также подпадают под понятие недобросовестности. Так, абз. 2 п. 2 ст. 46, п. 3 ст. 565, 580, п. 3 ст. 1078 и п. 4 ст. 1109 ГК РФ определяют недобросовестность как фактическое наличие у лица, совершившего противоправное вредоносное деяние, знания о том, что таковое нарушает чьи-то субъективные права. В то же время, например, в абз. 3 п. 1 ст. 171, п. 2 ст. 189 ГК РФ недобросовестность понимается очень широко, выражается словами «знала (знало, знал) или должна была (должно было, должен был) знать» .
В чем же тогда целесообразность разделения понятий недобросовестность и злоупотребление правом, недобросовестность и противоправные деяния? Не является ли употребление данных понятий в законе синонимичным? Ведь требование добросовестности - это, прежде всего, требование реализовывать свои права и исполнять обязанности надлежащим образом, не совершая противоправных действий, не злоупотребляя правом.
Думается, что законодатель вкладывает в названное понятие самый широкий смысл. Поэтому, когда речь идет о добросовестности, предполагается ориентация на общеправовой принцип справедливости, т.е. подразумевается соблюдение соответствующих норм и принципов права, а также универсальных этических законов. Из сказанного очевидно, что едва ли целесообразно излишне теоретизировать понятие добросовестности, являющееся по своей сути принадлежностью общелитературного, нежели специально-терминологического слоя лексики, но его употребление в тексте закона необходимо.
В подтверждение можно отметить, что в каждой правовой системе существуют так называемые надпозитивные принципы . В мусульманском праве это, например, непреложность норм шариата, вечность, неизменность. В англо-саксонской правовой системе это принцип справедливости (equity), реализующийся в процессе обжалования решений судов, и принципы естественной справедливости (principles of natural justice). Правовые системы разных стран так или иначе пытаются придать формальную определенность понятию «добросовестность». Так, в немецком праве в рамках обязательства добросовестность конкретизирует понятие общего долга, а с другой стороны - обязанность, которая предполагает:
а) каждой стороне сделать все, чтобы взаимно облегчить исполнение обязательства, и избегать всего, что может их отяготить или сделать невыполнимыми;
б) избегать нарушения прав другой стороны, исходя из ориентации на решения судебной практики, на то, что «каждая сторона должна проявлять необходимую заботу о здоровье и собственности другой стороны» ;
в) действительно делать совместно всё требующееся для достижения цели договора;
г) давать необходимую информацию о выполнении первичных реализационных действий.
Скорее всего, следует признать названные начала разумности, добросовестности и справедливости своеобразными надпозитивными принципами, свойственными каждой правовой системе.
Вместе с тем нет нужды отрицать значимость категории добросовестности для общества и правовой системы в целом. Законодатель в ряде случаев провозглашает этот принцип (например, в п. 2 ст. 6, п. 3 ст. 10, п. 3 ст. 53, абз. 2 п. 1 ст. 220, абз. 2 п. 2 ст. 223, абз. 1 п. 1 ст. 234, ст. 302, 303, п. 3 ст. 602, п. 2 ст. 662 ГК РФ), а также в ряде случаев упоминает о недобросовестности (см. п. 3 ст. 157, п. 3 ст. 220, ч. 1 и 2 ст. 303, п. 4 ст. 1103, п. 3 ст. 1109, ст. 1222 ГК РФ).
Однако категория добросовестности (честного исполнения своих обязательств, обязанностей) лежит в сфере морально-этической, хотя и признается значимой характеристикой юридического факта.
Добросовестное и разумное осуществление прав и исполнение обязанностей - одна из болевых точек любой правовой системы. Чаще всего недобросовестность проявляется в форме злоупотребления правом.
Так, недобросовестность повсеместно проявляется в отечественной банковской практике, когда потребитель, не имея достаточного уровня образования либо специального образования, позволяющего понять смысл многочисленных терминов, не в состоянии адекватно оценить все условия договора и вынужден всецело полагаться на добросовестность банка, выдающего кредит.
Другой распространенный пример недобросовестности - когда существенные условия банковского договора напечатаны мелким шрифтом (например, плата за обслуживание может на 50% и более превышать комиссионные проценты от суммы кредита и т.д.), что значительно затрудняет, а в отдельных случаях делает невозможным (например, для пожилых людей, страдающих патологиями органов зрения), своевременное ознакомление с этими условиями.
Обширное поле деятельности для недобросовестного производителя и продавца открывается при большой вероятности смешения товарных знаков. Так, иногда производители сознательно создают товарный знак, который содержит такое количество схожих элементов с положительно зарекомендовавшим себя иным товарным знаком, что неизбежно возникает большая вероятность смешения. В данном случае важна не только степень сходства между товарными знаками, но и степень сходства самих товаров. Например, при близком соседстве косметических товаров марок «Nivea» и «Livia» и внешнем сходстве продукции вероятность смешения очень велика. При сходстве товарных знаков продукции разного назначения эта вероятность почти исключена. В правоприменительной практике Соединенных Штатов Америки, например, существует специальный термин, выражающий суть подобного нарушения, - «вероятность смешения» .
Для пресечения подобных недобросовестных действий представляется необходимым внести в упоминавшийся выше Закон РФ «О защите прав потребителей» норму, обязывающую продавцов, услугодателей, подрядчиков проявлять добросовестность и не допускать недобросовестные условия при составлении всех гражданско-правовых контрактов. На мой взгляд, недобросовестные условия договора - это условия, тем или иным способом ущемляющие права потребителя, являющегося слабой стороной в договоре, в определенной степени вынужденного заключать договоры на данных предложенных (навязываемых) условиях. Подобная норма должна найти отражение в § 2 гл. 30, § 2 гл. 34, § 2 гл. 37, гл. 44 ГК РФ.
Положительный пример существует в Единообразном торговом кодексе США, который прямо предписывает продавцам проявлять добросовестность и устранять недобросовестные условия при составлении всех контрактов. В качестве добросовестного использования товарного знака следует признать и законодательно закрепить включить условие, согласно которому производитель продукта может в свою продукцию компонент другого продукта и открыто рекламировать свой товар как содержащий элемент с соответствующим товарным знаком.
В целом можно констатировать, что положение о недопустимости злоупотребления правом, ответственность за противоправные деяния снимают проблему терминологического, научного и практического определения недобросовестного осуществления прав.

2. Формы злоупотребления гражданским правом
Следуя логике российского законодателя и сделанным ранее выводам, можно заключить, что злоупотребление правом как неправомерное осуществление субъективного гражданского права есть нарушение управомоченным лицом установленных пределов осуществления. Согласно норме ст. 10 ГК РФ указанное деяние может иметь различные варианты проявлений. Буквальное прочтение текста кодекса позволяет выделить три формы злоупотребления правом:
1) шикану;
2) злоупотребление в иных, отличных от шиканы, формах;
3) злоупотребление правом применительно к конкурентным отношениям.
При ближайшем рассмотрении приведенного разделения злоупотребления правом на формы становится заметно отсутствие единого критерия классификации. Если шикана и злоупотребление в иных формах сравниваются главным образом в связи особенностями субъективной стороны деяния, то обособление в отдельную группу ненадлежащего осуществления конкурентных прав вызвано другими причинами. Последний вид злоупотребления с точки зрения степени и формы вины управомоченного лица вполне укладывается в рамки второй группы (злоупотреблений, отличных от шиканы).
Следовательно, устанавливая особый запрет на использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции и на злоупотребление доминирующим положением на рынке, законодатель не имел целью противопоставить этот вид формам, перечисленным в ч. 1 ст. 10 ГК РФ. Скорее, подобное обособление вызвано стремлением подчеркнуть значение этого правонарушения для развития рыночных отношений, в частности конкуренции.
Действительно, с конца XIX в. особую актуальность и масштабы приобрело осуществление хозяйствующими субъектами гражданских прав (на рекламу своей продукции, на свободный выбор контрагентов и партнеров, на самостоятельное управление производством и т.п.) для создания неблагоприятных условий другим производителям товаров. При этом не только ограничивалась конкуренция, причинялся ущерб предпринимателям, но вводились в заблуждение и несли убытки потребители.
В большинстве развитых стран было создано антимонопольное законодательство, сосредоточенное на пресечении злоупотребления правами в сфере профессиональной предпринимательской деятельности. В отличие от злоупотреблений правом в иных социальных отношениях, где они носили отдельный и частный характер, в этой области подобное поведение затрагивало одновременно права и интересы неопределенного круга лиц, приобретало характер, пагубный для общества в целом.
Этим объясняется особое внимание законодателя к злоупотреблению конкурентными правами, закрепленное в ст. 10 ГК РФ. По этой же причине заметна разница между уровнем разработанности института злоупотребления правом в целом и той его частью, которая затрагивает конкуренцию товаропроизводителей. Тем не менее, каких-либо принципиальных особенностей состава, позволявших бы выделить злоупотребление конкурентными правами в особую форму, нет .
«Шикана» - термин, заимствованный российской доктриной из немецкой правовой науки XIX в. Исходное его значение нашло отражение в Германском гражданском уложении (1900 г.) в параграфе 226, где было сказано: «Недопустимо осуществление права исключительно с целью причинения вреда другому» . Данная трактовка категории шиканы получила обозначение « принцип чистой шиканы» . Этот принцип был ориентирован на самое аккуратное отношение к процессу реализации гражданских прав. Учитывая большое значение для свободного гражданского оборота института самостоятельного и инициативного осуществления правовых возможностей участниками отношений и реально оценивая последствия вмешательства в эту область государственного механизма, немецкие цивилисты смоделировали компромиссное правило, равным образом полезное для общества и безопасное для субъектов права.
С течением времени, к середине XX в., немецкие юристы сделали попытку расширить содержание этой категории за счет смещения акцента правоприменителя с установления единичности и исключительности намерений лица на доказательства умысла и оценку иного побудительного мотива к совершению указанного деяния. В каждом случае ненадлежащего осуществления субъективного гражданского права судье надлежало выяснять существо других целей такого осуществления, помимо причинения вреда конкретному лицу. Причем изначально сопутствующие цели анализировались только с точки зрения их соответствия закону и представлениям о нравственности.
Позднее понятием шиканы стали охватываться ситуации правоосуществления, где наличествовали иные легальные эгоистические цели. Для их квалификации в таком качестве судья должен был мотивированно и обоснованно указать в решении, какая из целей осуществления была главной для субъекта - причинить ущерб или получить какую-либо выгоду. Если это была во всех проявлениях бессмысленная для субъекта вредоносность, либо цель причинить вред, досадить сопровождалась малозначительной выгодой, то данное поведение лишалось защиты, признаваясь шиканой. Принцип « чистой шиканы» заменялся идей: « Если законные интересы являются определяющими, то шикана отсутствует».
Необходимость более широкого подхода была вызвана тем, что большинство случаев злоупотребления правом целеустремлялись не столько к причинению вреда, сколько к удовлетворению корыстных или других интересов. Все они не могли квалифицироваться как шикана и оставались вне правового поля. Нередко и типичные проявления шиканы в узком понимании из-за сложностей с доказательством «исключительности» цели не получали надлежащего юридического воздействия.
Злоупотребление правом в иных формах возможно:
I) при осуществлении гражданских прав в корпоративной деятельности, следовательно, конкретными видами должны признаваться:
1) осуществление права на принудительную ликвидацию должника в порядке несостоятельности (банкротства);
2) действия предпринимателей, оказывающие негативное воздействие на конкурентную среду, такие как недобросовестная конкуренция и злоупотребление доминирующим положением на данном товарном рынке; к этой подгруппе следует относить и недобросовестную рекламу;
3) ненадлежащее использование наименования юридического лица, товарного знака и других объектов промышленной собственности;
4) поведение, связанное с ненадлежащим использованием прав из гражданско-правовых договоров, к примеру, права на отказ от предоставления или получения кредита, права на обращение векселя ко взысканию и т.п.;
II) в отношениях, не связанных с предпринимательской деятельностью участников гражданского оборота:
1) при осуществлении права собственности:
а) собственниками-соседями (недвижимое имущество которых имеет общую границу, т.е. прилегает друг к другу, или расположено в непосредственной близости друг от друга);
б) собственниками животных, при условии жестокого обращения с последними;
в) собственниками жилых помещений, при условии бесхозяйного отношения к данному имуществу;
г) собственниками культурных, исторических и т.п. ценностей, бесхозяйное отношение к которым угрожает их утратой или повреждением;
д) сособственникам имущества, которые злоупотребляют правами, вытекающими из режима общей собственности на имущество;
2) при ненадлежащем использовании иных прав (нанимателей) на жилое помещение;
3) при несоблюдении пределов осуществления родительских прав и прав лиц, заменяющих родителей;
4) деяния, сопряженные с реализацией авторских и смежных прав.
Важно подчеркнуть, что специальные правила об особенности отдельных видов злоупотребления правом в «иных формах» содержащиеся в отдельных законах или нормах ГК РФ, должны соответствовать общим признакам злоупотребления гражданским правом.

3. Проблемы гражданско-правового регулирования отдельных видов злоупотребления гражданским правом
3.1. Злоупотребление правом и деликт
Запрет злоупотребления правом и формула генерального деликта как инструменты правового регулирования образуют специфические юридические конструкции. Формула генерального деликта подразумевает, что « вред, причиненный личности гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред» (абз. 1 п. 1 ст. 1064 ГК РФ).
Вопрос о различии означенных юридических конструкций возникает при определении характера ответственности за вред, причиненный при осуществлении субъективного гражданского права . В означенной ситуации могут быть названы следующие отличия: а) акт злоупотребления правом влечет юридические последствия sui generis: не обязанность возместить вред (абз. 1 п. 1 ст. 1064 ГК РФ) как формула генерального деликта, а отказ в защите права (п. 2 ст. 10 ГК РФ); б) злоупотребление правом носит вероятностный характер (« суд может отказать в защите права»), в то время как причинение вреда ipso jure порождает у потерпевшего субъективное право требования к причинителю о возмещении вреда; в) для признания конкретных действий актом злоупотребления правом не требуется формального признака - факта наличия убытков, вызванных таким злоупотреблением, в то время как деликтное правоотношение не может возникнуть в отсутствии факта причинения вреда.
Думается, правильным будет следующий вывод. Акт (деяние) злоупотребления правом может повлечь за собой применение как юридической конструкции запрета злоупотребления правом, так и юридической конструкции генерального деликта, а в качестве юридических последствий - либо отказ в защите права, либо возложение обязанности возместить причиненный вред, соответственно. Данный вывод исходит из той простой мысли, что одно и то же действие может повлечь разнообразные юридические последствия. Так, например, причинение вреда здоровью человека может повлечь применение к причинителю как уголовной, так и гражданской имущественной ответственности, что не дает основания смешивать соответствующие юридические конструкции.
Различные правовые последствия фактов злоупотребления правом и причинения вреда обусловлены различием правовых целей, которые преследуют юридические конструкции запрета злоупотребления правом и формулы генерального деликта, а именно: пресечь противоправные действия либо компенсировать умаление блага потерпевшего. Важно, что сами деяния различны по своей социальной сущности - акты злоупотребления правом должны быть признаны недопустимыми в силу их противоправного характера, а не только в силу неотвратимости ответственности за причиненный вред. Акты злоупотребления правом должны быть предупреждаемы, а их последствия по возможности устранимы, что не может быть достигнуто применением ст. 1082 ГК РФ («Способы возмещения вреда») .

3.2. Злоупотребление правом и недействительность сделок
В литературе были высказаны предположения, что ст. 10 ГК РФ может служить основанием признания сделок недействительными. Так, А.Г. Коваленко полагает, что «гражданское законодательство содержит немало норм, позволяющих говорить о присутствии механизмов ответственности в случае злоупотребления правом в ложных целях» . При этом в качестве примера приводится, в частности, ст. 169 ГК РФ.
Представляется, что признание запрета злоупотребления правом самостоятельной юридической конструкцией влечет невозможность решения в ее рамках таких вопросов, как принадлежность имущества, действительность либо недействительность права, сделки, действий и т.п. Так, К.И. Скловский справедливо указывает на уязвимость с технической точки зрения возможности признания сделки ничтожной как несоответствующей закону (ст. 168 ГК РФ) со ссылкой на ст. 10 ГК РФ . Однако автор допускает следующее исключение: « аннулирование сделок на основании статьи 10 ГК РФ допустимо и может быть оправдано тогда, когда речь идет о злоупотреблении полномочием, то есть правом действовать в чужом интересе» .
Представляется, что исключений быть не может. Дело в том, что подход о возможности признания сделки недействительной на основании ст. 10 ГК РФ (со ссылкой на ст. 168 или 169 ГК РФ и т.п.), уязвим не только с технической, но и с догматической точки зрения. Аргументы догматического характера заключаются в точном уяснении смысла ст.168 ГК РФ, которая устанавливает, что « сделка ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения». Формула ст. 168 ГК РФ исходит из все той же мысли, что нарушение требований закона может повлечь разнообразные правовые последствия. Относительно злоупотребления правом закон прямо предусмотрел иные последствия нарушения - отказ в защите права, подразумевая, что само субъективное право является действительным, а его осуществление по решению суда парализуется только в данном конкретном случае.
Кроме того, отстаиваемая позиция, теоретически базируется на признании особой юридической природы злоупотребления правом (особый тип правонарушения). Особая правовая природа подразумевает специальное правовое регулирование. И злоупотребление правом, и недействительность сделок относятся к роду неправомерных действий, но обладают видовыми отличиями, не допускающими субсидиарного применения правовых норм, регулирующих иные правовые явления.
Есть и судебная практика по данному вопросу. Наиболее четкая позиция выражена ФАС Московского округа, который в судебном акте по конкретному делу указал: «Квалификация действия лица как действия, осуществляемого с намерением причинить вред другому лицу, т.е. злоупотребления правом, является исключительной прерогативой суда. При этом суд констатирует факт, что данные действия совершаются лицом, допускающим злоупотреблении правом, в рамках закона, они не могут признаваться ничтожными с момента их совершения. Таким образом, при установлении факта злоупотребления правом квалификация сделки как ничтожной на основании ст. 168 ГК РФ, предусматривающей ее несоответствие требованиям закона или иных правовых актов, неверна» .
Общий поход к применению ст.10 ГК РФ содержится и в Рекомендациях Научно-консультативного совета при Федеральном арбитражном суде Уральского округа: «ст. 10 ГК РФ может быть применена в случае установления судом факта злоупотребления правом и отсутствии иных правовых норм». Рассматривая конкретное дело, кассационная инстанция отменила решение арбитражного суда Свердловской области, посчитавшего, что заключенный договор является ничтожной сделкой, не согласившись в выводом суда первой инстанции, что «заключение указанного договора есть злоупотребление правом» .


3.3. Злоупотребление правом и нарушение договора
Наряду с конструкцией запрета злоупотребления правом, некоторые правовые ситуации могут охватываться а) юридической конструкцией договорной ответственности за нарушение договора либо б) юридической конструкцией преддоговорной ответственности, существующей в некоторых правопорядках и включающей обязанность добросовестного ведения переговоров, либо в) конструкцией того же деликта, либо г) иными конструкциями гражданского права. Можно привести в качестве примера несколько правовых ситуаций, ошибочно квалифицируемых в качестве злоупотребления правом.
Вина в необоснованном ведении переговоров (culpa in contrahendo). Некоторые авторы полагают, что подобные действия являются злоупотреблением правом не заключать договор (ст. 421 ГК РФ - свобода договора). Если вспомнить юридические последствия злоупотребления правом (отказ в защите права), то станет очевидной ошибочность данного подхода. Спорность указанных отношений заключается в том, что необоснованным ведением переговоров и отказом заключить договор добросовестному участнику переговоров причинены убытки, которые отказывается возмещать недобросовестный участник переговоров. Правовой целью обращения в данном случае за судебной защитой является компенсация убытков, каковая возможна, например, в рамках конструкции генерального деликта, что означает невозможность квалификации рассматриваемых деяний в рамках конструкции злоупотребления правом в смысле ст. 10 ГК РФ. В случае невозможности применения конструкции генерального деликта, задача права состоит в необходимости выработать адекватную правовую конструкцию преддоговорной ответственности.
Вина кредитора. Думается, что данное явление также следует рассматривать только как элемент конструкции договорной ответственности, даже в части таких действий, которые охватываются диспозицией нормы, изложенной в п. 1 ст. 404 ГК РФ, а именно: если кредитор умышленно содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Вина кредитора является неправомерным действием особого рода и влечет юридические последствия (санкцию) особого рода, предусматривающие право суда уменьшить размер ответственности должника, а не право суда отказать в защите его, кредитора, права. Вина кредитора в цивилистике является устоявшейся категорией, имеющей отработанную практику применения, поэтому квалификация этих же действий в качестве акта злоупотребления правом едва ли может иметь какую-либо практическую ценность.
Предъявление в суд требования за пределами срока исковой давности. Данные действия не могут рассматриваться в качестве акта злоупотребления правом, поскольку в силу прямого указания закона « требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности» (п. 1 ст. 199 ГК РФ). Устанавливая означенное правило, закон не может в то же время исходить из недопустимости (запрета) предъявления иска за пределами срока исковой давности. Кроме того, предъявление иска является осуществлением права на судебную защиту (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ), которое не подлежит ограничению (ч. 3 ст. 56 Конституции РФ) даже в известных целях (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). Запрет злоупотребления правом, как известно, устанавливает пределы осуществления гражданских прав, т.е. ограничивает их. Остается добавить, что действующим законодательством предусмотрены особые последствия предъявления требования о защите нарушенного права за пределами срока исковой давности . Истечение срока исковой давности является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ), в то время как несоблюдение запрета злоупотребления правом является основанием для отказа судом в защите принадлежащего лицу права ++(п. 2 ст. 10 ГК РФ). В этой связи даже нет практической необходимости применять запрет злоупотребления правом в рассматриваемой правовой ситуации, поскольку законодательством предусмотрен особый инструмент правого регулирования - конструкция исковой давности.
Снижение размера неустойки на основании ст. 333 ГК РФ. В известном труде по договорному праву высказано мнение, что «полностью соответствующим законодательству было бы оценивать требования кредитора о взыскании неустойки в части, превышающей возможные убытки в связи с допущенным должником нарушением договорного обязательства, как злоупотребление правом, что служило бы законным основанием к отклонению исковых требований в соответствующей части» . Также в юридической литературе отмечается « генетическая связь правила о недопустимости злоупотребления правом (ст.10 ГК РФ) и норм (ст.333 ГК). Правило, установленное в последней из названных статей, представляет собой хотя и достаточно своеобразную, но конкретизацию принципа недопустимости злоупотребления правом» . Есть примеры подобного подхода и в судебной практике . Общий ход рассуждений, приводимый в обоснование означенного подхода примерно таков: исходя из компенсационной природы неустойки требование кредитора о взыскании нестойки, размеры которой явно превышают его убытки, преследует цель неосновательного обогащения, т.е. является злоупотреблением правом и не подлежит защите.
Безусловно, какая-то связь между означенными нормами есть. Точнее будет сказать, что существует связь между правовыми явлениями, описываемыми в статях 10 и 333 ГК РФ. Еще точнее сказать, что связь эта охватывается общей направленностью законодательства не допустить тех или иных проявлений воли частных лиц. Однако связь эта проявляется не в позитивном законодательстве, а на метаюрдическом уровне правовой материи . Поэтому едва ли верно будет рассматривать ст.333 ГК как некую конкретизацию ст.10 ГК РФ, пусть даже « своеобразную». Догматический анализ соотношения означенных гражданско-правовых норм приводит к следующим выводам: a) ст.333 ГК РФ подразумевает право суда в известной степени ограничить осуществление субъективных прав; б) данное полномочие суда не есть реакция на злую волю кредитора, а проявление некого стандарта разумности как количественной меры судейского усмотрения; в) данное полномочие суда не есть проявление общего запрета злоупотребления правами, в то же время оно имеет самостоятельное значение, предусматривая более гибкий вариант согласования конфликтующих интересов кредитора и должника, а также правовые последствия особого рода - уменьшение неустойки, а не полный отказ в защите права; г) ст. 333 ГК РФ является элементом конструкции договорной ответственности.
Общий вывод о соотношении конструкций запрета злоупотребления правом и договорной ответственности проясняет тот факт, что договорное право располагает достаточно разработанной системой правовых средств, в рамках которых может быть разрешена любая правовая ситуация, а необходимость обращаться к такому спорному правовому средству, как запрет злоупотребления правом, отпадает.

3.4. Злоупотребление правом и неосновательное обогащение
Соотношение этих конструкций является, пожалуй, наиболее значимым. Применяя п. 1 ст. 10 ГК РФ, суд по существу выбирает, чей интерес подлежит защите: основанный на формальном праве, либо подразумеваемый духом закона. Предпочтение судом одного из конфликтующих интересов основано на объективной природе категории интерес. Суд, « взвешивая» конфликтующие интересы, выбирает наиболее правомерный, т. е. наименее противоречащий публичному порядку. В литературе нередко такие интересы именуются « законными» и справедливо определяются как соответствующие букве и духу закона .
Интересы злоупотребляющего лица противоречат публичному порядку, если его действия могут привести к неосновательному обогащению (сбережению) определенных материальных благ. Признание судом конкретных действий актом злоупотребления правом исключает способность этих действий порождать гражданские права, т.е. « выбивает» правовой титул. Понятно, что такой эффект злоупотребления правом проявляется, как мы уже отмечали, только с момента вступления в силу соответствующего судебного решения. В этом аспекте такая санкция за злоупотребление правом, как отказ в защите права, имеет своей целью предотвращение неосновательного обогащения злоупотребляющего лица. Так, давая указания по одному из дел, кассационная инстанция одного из округов, посчитала необходимым установить « направлено ли требование истца на компенсацию потерь от оплаты техники по новому курсу валюты, либо истец, злоупотребляя предусмотренным в договоре правом, стремится улучшить свое имущественное положение за счет ответчика» .
Видимо, следует допустить существование таких случаев, когда совершение некоторых действий, признанных судом актом злоупотребления правом, может повлечь необходимость применения конструкции обязательств из неосновательного обогащения. Однако неверным будет утверждать, что всякое действие, направленное на создание возможности приобретения (сбережения) имущества другого лица, является актом злоупотребления правом.

4. Проблемные вопросы арбитражной практики при рассмотрении дел, связанных со злоупотреблением правом
Статья 10 ГК, устанавливающая запрет на злоупотребление правом, достаточно широко применяется судами, прежде всего - арбитражными. Однако изучение практики показывает, что у судов отсутствует единство подхода к применению нормы п. 1 ст. 10 ГК.
1. Правоотношения к которым могут быть применены нормы ГК РФ о злоупотреблении правом. Весьма точно определила границу применения норм ст. 10 ГК СК ГД ВС РФ. Рассматривая жалобу на решение нижестоящего суда по трудовому спору, судебная коллегия признала ошибочным вывод суда о том, что действия истца свидетельствуют о его намерении злоупотребить своими правами, так как нормы гражданского законодательства к данным правоотношениям не применимы (определение СК ГД ВС РФ от 07.07.2006 № 93-В06-1).
Безусловно, такой подход представляется единственно правильным. В п. 1 ст. 10 ГК идет речь не о злоупотреблении правами вообще, а злоупотреблении только субъективными гражданскими правами (на это указывает в том числе и заголовок ст. 10 ГК). Остается спорным вопрос: являются ли корпоративные права гражданскими правами. В случае положительного ответа на этот вопрос (который, на мой взгляд, является правильным) нормы ст. 10 ГК подлежат применению и к отношениям юридического лица и его участника (акционера). Практика свидетельствует о том, что суды придерживаются именно такого подхода. Так, известно дело, в котором суд признал, что использование акционером своего права на участие в общем собрании после того, как суд признал недействительным сделку о приобретении этим акционером акций общества, является злоупотреблением правом (постановление ФАС СКО № Ф08-3160/06 от 25.07.2006).
Однако имеются дела, в которых суды применяли ст. 10 ГК к публичным правоотношениям, например к отношениям, возникающим между налоговым органом и налогоплательщиком, при реализации первым своего права на проведение проверки правильности исчисления и уплаты налогов. В частности, по одному из дел окружной суд указал, что действия налоговой инспекции он рассматривает как злоупотребление правом на проведение налоговых проверок, которое в силу этого защите не подлежит по аналогии с п. 1, 2 ст. 10 ГК (постановление ФАС МО от 23.03.2005 № КА-А40/2024-05).
В другом деле суд указал, что необоснованное получение налогоплательщиком налоговой выгоды, возникшей вследствие приобретения товаров у несуществующих юридических лиц, является злоупотреблением правами налогоплательщика (постановление ФАС ПО от 09.03.2006 № А72-7643/05-14/57).
Еще один пример неверного применения ст. 10 ГК к публичным правоотношениям может быть обнаружен в следующем деле. Индивидуальный предприниматель обратился в суд с иском о возмещении выплаченного работнику пособия по беременности и родам. Суд установил, что работник, в отношении которого предпринимателем была совершена выплата, был принят на работу с окладом, в 10 раз превышающим оклады иных работников предпринимателя, за полтора месяца до наступления страхового случая. При таких обстоятельствах суд сделал вывод о том, что действия предпринимателя направлены на неправомерное возмещение выплаченного им спорного пособия за счет средств Фонда социального страхования РФ. Указанные действия были расценены судом как злоупотребление правом, в иске на этом основании было отказано (постановление ФАС УО от 03.03.2005 № Ф09-678/05АК).
Пленум ВС в одном из постановлений указал, что в качестве злоупотребления правом могут быть квалифицированы действия лица, обратившегося с заявлением о возбуждении уголовного дела, « ...в случае, если при рассмотрении дела суд установит, что обращение в указанные органы не имело под собой никаких оснований и продиктовано не намерением исполнить свой гражданский долг или защитить права и охраняемые законом интересы, а исключительно намерением причинить вред другому лицу, т.е. имело место злоупотребление правом» (п. 10 постановления Пленума ВС РФ от 24.02.2005 № 3 « О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» ).
Еще один пример неверного применения норм п. 1 ст. 10 ГК - применение их к процессуальным правам. Например, в одном из дел суд признал, что подача в суд заявления о возбуждении дела о несостоятельности является злоупотреблением правом, так как заявитель не представил доказательств невозможности исполнения исполнительных документов вне процедуры банкротства и в отношении должника возбуждено исполнительное производство (постановление ФАС ЦО от 06.04.2006 № А14-14348/05/111/166; постановление ФАС ПО от 26.08.1999 № 123Б/99-27).
В другом деле суд квалифицировал в качестве злоупотребления правом предъявление иска о взыскании денежной суммы, указав, что истец должен был знать о том, что спорная денежная сумма была получена им неосновательно, следовательно, его действия являются злоупотреблением правом (постановление ФАС МО от 11.07.2005 № КГ-А40/6059-05).
В еще одном деле суд отказал в выдаче исполнительного листа по решению третейского суда, указав, что это может повлечь за собой получение истцом присужденной денежной суммы в двойном размере, так как ответчик добровольно исполнил решение третейского суда (постановление ФАС МО от 05.10.2006 № КГ-А40/8846-06-П).
Известно также дело, в котором суд отказал в возмещении расходов на оплату труда представителя предприятия в суде - его исполнительного органа (директора). Суд пришел к выводу, что директор в данном случае злоупотребил своим правом на заключение гражданско-правового договора оказания юридических услуг, заключив его с собой лично, для получения из бюджета дополнительного дохода (постановление ФАС ВСО от 14.06.2005 № А19-4256/04-40-Ф02-2635/05-С1). Очевидно, что в данном деле речь идет не о злоупотреблении материальными правами (хотя суд указал именно на это), а о недобросовестном использовании процессуальных прав.
И последний пример. Суд расценил предъявление иска о признании недействительным выпуска бездокументарных ценных бумаг как злоупотребление правом по следующим основаниям: истец как член совета директоров общества голосовал за принятие оспариваемых им решений, он же, как генеральный директор общества, подписывал решения об оспариваемом выпуске акций и отчет об итогах их выпуска. Кроме того, истец не воспользовался предоставленным ему как акционеру правом приобретения акций дополнительного выпуска (постановление ФАС УО от 17.05.2004 № Ф09-1388/04ГК).
2. Вполне устоявшимся можно назвать подход судов, в соответствии с которым злоупотреблением правом признается предъявление материальных требований, связанных с отсутствием регистрации сделки, подлежащей регистрации, при условии, что будет доказан факт уклонения истца от регистрации сделки.
Например, в одном из дел окружной суд признал, что предъявление арендодателем, не принимавшим мер к государственной регистрации договора аренды, требований, основанных на признании такого договора незаключенным, является формой злоупотребления правом (постановления ФАС СКО от 15.12.2005 № Ф08-5731/05, от 07.12.2006 Ф08-6209/06; ФАС ЦО от 11.10.2006 № А08-5291/05-10).
3. Весьма распространено признание судами действиями, являющимися злоупотреблением правом, установление в договоре чрезмерно высоких штрафов или процентов (например, постановление ФАС ЦО от 06.12.2004 № А14-4482-04/148/4).
В одном из дел суд признал, что предъявление требования о взыскании неустойки за просрочку перечисления предварительной платы является злоупотреблением правом, так как заинтересованное лицо могло отказаться от договора; в иске о взыскании неустойки было отказано на основании ст. 10 ГК (постановление ФАС МО № КГ-А40/3390-05 от 13.05.2005).
Этот подход представляется неверным. Для того чтобы устранить негативные последствия существенного превышения размера предъявленной неустойки над возможными убытками, вполне достаточно механизма ст. 333 ГК. Само по себе предъявление требования о взыскании неустойки не может быть расценено как злоупотребление правом. Это обстоятельство подчеркивается, в частности, ФАС ЗСО (постановление от 12.01.2006 № Ф04-9307/2005(18308-А03-16)). В данном деле суд указал, что для отказа в иске о взыскании неустойки по ст. 10 ГК требуется установление признаков злоупотребления правом, указанных в этой статье ГК.
Аналогичный вывод был сделан другим окружным судом в отношении процентов, установленных за пользование заемными денежными средствами (постановление ФАС СКО от 20.06.2006 № Ф08-2680/06).
4. Обзор судебной практики применения п. 1 ст. 10 ГК позволяет сформулировать некоторые процессуальные принципы применения нормы о запрете злоупотребления гражданскими правами.
В случае если ответчик просит суд отказать в иске по той причине, что предъявленные требования являются злоупотреблением правом, то он должен представить доказательства того, что истец действовал с намерением причинить ответчику вред, а также осуществлял злоупотребление правом в иных формах (постановления ФАС ДО от 12.08.2003 № Ф03-А73/03-1/1713; ФАС МО от 26.10.2005 № КГ-А40/10167-05). Кроме того, иногда суды требуют, чтобы ответчик доказал факт причинения ему вреда действиями истца (постановление ФАС СКО от 10.05.2006 № Ф08-1832/06). Истец же, возражая против довода ответчика о злоупотреблении правом, должен доказать, что он действует добросовестно и разумно (постановление ФАС ЦО от 12.02.2007 № А62-2920/2006).
В случае если ст. 10 применяется судом по собственной инициативе, то суд должен указать, какие именно действия совершены истцом исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также какое злоупотребление правом допущено истцом при обращении с иском (постановления ФАС ЗСО от 20.04.2006 № Ф04-5989/2005(21514-А81-36); от 23.10.2006 № Ф04-6243/2006(26746-А46-24); ФАС МО от 24.09.1999 № КГ-А40/3142-99; ФАС УО от 02.08.2005 № Ф09-2390/05-С4).
В одном из дел окружной суд указал, что применение судом нормы ст. 10 ГК возможно только в том случае, если она является основанием для отказа в иске. В отношении же ответчика по делу эта норма не применима (постановление ФАС ВСО от 23.06.2005 № А78-4887/2004-С1-6/135-Ф02-2797/05-С2).
Однако встречаются и примеры ошибочных постановлений окружных судов, в которых суд удовлетворяет иск по причине злоупотребления ответчиком своими правами. Например, по спору о взыскании страхового возмещения со страховой компании суд указал, что имеющаяся в материалах дела переписка сторон подтверждает выводы судебных инстанций о волоките и затягивании решения вопроса о выплате страхового возмещения со стороны ответчика, злоупотребляющего своими правами. На этом основании иск был удовлетворен (постановление ФАС ПО № А57-2353/05-19 от 23.06.2005).
5. Последствием применения ст. 10 ГК может быть только отказ в иске, но не признание недействительной сделки, совершение или исполнение которой являлось, по мнению суда, злоупотреблением правом (постановление ФАС УО от 20.01.2005 № Ф09-4495/04ГК). Это связано с тем, что основание недействительности, предусмотренное ст. 168 ГК, имеет объективный характер (нарушение требований закона или иных правовых актов), в то время как злоупотребление правом (ст. 10) связано не с его содержанием, а с формой его осуществления, т.е. имеет субъективный характер (постановление ФАС МО от 17.12.2004 № КГ-А41/11725-04).
Однако практика знает и иные, неверные решения. Например, по одному из дел суд указал, что соглашение о расторжении договора аренды и договор аренды нежилых помещений признаны недействительными по признакам злоупотребления правом по причине превышения полномочий органа юридического лица (постановление ФАС ДО от 19.12.2006 № Ф03-А73/06-1/4779).
6. Практике известны случаи применения нормы ст. 10 ГК, которые объединены тем, что действительного злоупотребления правом истцами по соответствующим делам допущено не было, однако суды, стремившиеся отказать в иске, ссылались на ст. 10 ГК как основание для отказа в удовлетворении исковых требований.
Именно так должно быть охарактеризовано применение ст. 10 ГК в деле о признании права собственности на самовольную постройку. Суд указал, что истец без соответствующего разрешения осуществил самовольную постройку, т.е. действовал недобросовестно и злоупотребил правом на создание объекта недвижимости для использования в своей предпринимательской деятельности (постановление ФАС ЦО от 18.09.2006 № А68-АП-353/05-05).
Статья 10 ГК применяется судами и в делах о продаже чужой вещи (постановление ФАС УО от 09.10.2003 № Ф09-2905/03ГК) или о двойной продаже одной и той же вещи нескольким лицам (постановление ФАС УО от 25.10.2004 № Ф09-3519/04ГК). В первом случае злоупотребления правом быть не может, так как у отчуждателя никакого права на вещь не было. Во втором же случае применение ст. 10 ГК требует дополнительного обоснования, а именно доказывания намерений отчуждателя причинить вред первому приобретателю вещи.
В еще одном деле суд применил ст. 10 ГК к отношениям подрядчика и заказчика, указав, что действия заказчика по уклонению от принятия конкретных работ по актам приемки являются с его стороны злоупотреблением правом (постановление ФАС ЗСО от 27.11.2006 № Ф04-7836/2006(28640-А75-21)).
Любопытно, что норма о злоупотреблении правом была применена даже в споре, связанном с исполнением договора пожертвования. Суд отказал в иске о взыскании пожертвованной суммы, указав, что « ...истец нарушил положение п. 1 ст. 10 ГК, согласно которому не допускается злоупотребление правом, поскольку, не доказав наличия у него убытков, обратился в суд по формальному основанию несоблюдения сроков передачи предмета пожертвования» (постановление ФАС МО № КГ-А40/10273-06 от 27.10.2006). По всей видимости, этим выводом суд хотел подчеркнуть недопустимость предъявления иска о понуждении к исполнению в натуре договора дарения.

Заключение
Известно, что субъективная сторона правонарушения в цивилистике не играет столь значительной роли, как в уголовном и административном праве. Вина как условие ответственности (ее степень и форма) не оказывает определяющего влияния на квалификацию деяния и размер ответственности, так как по общему правилу объективно причиненный вред (размер и иные характеристики результата посягательства) служит критерием меры ответственности. В этой связи использование элемента субъективной стороны деяния для выделения форм злоупотребления правом нельзя назвать типичным. Однако именно прямой умысел в совокупности с исключительным, единственным намерением лица использовать свое право для причинения вреда другому позволяют отграничить злоупотребление правом от любого иного злоупотребления.
Следует отметить некоторую непоследовательность законодателя, заключающуюся в установлении общей санкции - отказе в защите права - для злоупотребления в целом. Тем самым утрачивается смысл в особом регулировании и квалификации состава шиканы. Либо на особую опасность данного деяния, связанную с сознательным употреблением права в качестве средства для ущемления прав другого лица без всякой иной пользы для управомоченного, должны с необходимостью обращать внимание суды и принимать усиленные меры, либо достаточно установить объективную сторону состава, не вдаваясь в детали мотивации поведения. В последнем случае традиционным для гражданского права образом объем и характер ответственности будет зависеть только от фактически причиненного вреда.
Отсюда, целесообразно воспринять опыт судебной практики и детализировать в ст. 10 ГК РФ понятие иных форм злоупотребления правом, отнеся к их числу недобросовестное поведение, причиняющее неблагоприятные последствия иным лицам. Кроме того, в качестве общего принципа может быть воспринято положение о том, что никто не может извлекать выгоды из своего незаконного или недобросовестного поведения. В рамках п. 2 ст. 10 ГК РФ необходимо нормативно предусмотреть, что в случае несоблюдения правил о недопущении злоупотребления правом, другое лицо (потерпевший) имеет право на возмещение причиненных ему убытков. Необходимо также придать ст. 10 ГК РФ более общий характер, дополнив ее указанием на недопустимость злоупотребления при осуществлении обязанностей.

Список использованных источников
1. Законодательство и официальные документы
1.1 Конституция Российской Федерации (принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г.) (с попр. от 30 декабря 2008 г.) // «Система ГАРАНТ», 2009.
1.2 Гражданский кодекс Российской Федерации (ГК РФ) (части первая, вторая, третья и четвертая) (с изменениями и дополнениями на 17 июля 2009 г.) // «Система ГАРАНТ», 2009.
2. Общая и специальная литература
2.1 Брагинский М.И., Ярошенко К.Б. Гражданский кодекс РФ с учетом изменений и новых законодательных актов. Глава 2. Возникновение гражданских прав и обязанностей, осуществление и защита гражданских прав (ст. 8-16) // Хозяйство и право. 2002. № 2. С. 6.
2.2 Белов В.А. К вопросу о недобросовестности налогоплательщика: Критический анализ правоприменительной практики. М.: Норма, 2008.
2.3 Вавилин Е.В. Осуществление и защита гражданских прав. / Российская акад. наук, Ин-т государства и права. - М.: Волтерс Клувер, 2009.
2.4 Вавилин Е.В. Осуществление и защита гражданских прав, механизм осуществления прав, субъективные права и обязанности. Развитие российского законодательств в сфере осуществления и защиты гражданских прав // Гражданское право. 2009. № 1. С. 11-14.
2.5 Витрянский В. В. Обеспечение исполнения договорных обязательств / Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. первая: Общие положения. Изд. 6-е, стереотипное. М.: Статут, 2008. С. 392.
2.6 Волков А.В. Теория концепции «злоупотребление гражданскими правами». Волгоград, 2007.
2.7 Волков А.В. Роль статьи 10 гражданского кодекса РФ в системе гражданско-правовых норм // Lex Russica: Научные труды Московской государственной юридической академии. 2009. № 3. С. 583-592.
2.8 Волков А.В. Санкция за формальный «оборот» прав по статье 10 ГК РФ // Российский судья. 2008. № 9. С. 18.
2.9 Волков А.В. Юридико-технический формализм норм гражданского права как предпосылки для злоупотреблений гражданскими правами // Черные дыры в Российском законодательстве, юридический журнал. 2009. № 3. С. 53-57.
2.10 Волков А.В. Какой должна быть статья 10 Гражданского кодекса РФ? // Законы России: опыт, анализ, практика. 2009. № 9. С. 90-94.
2.11 Волков А.В. «Иные формы» злоупотреблений гражданскими правами по статье 10 ГК РФ. // Исполнительное право. 2008. № 2. С. 2-7.
2.12 Волков А.В. О презумпции добросовестности и разумности в статье 10 ГК РФ // Закон и право. 2008. № 4. С. 15-19.
2.13 Волков А.В. Вопрос о субъективности гражданских прав в контексте злоупотреблений правами // Юристъ - Правоведъ. 2009. № 5. С. 63-67.
2.14 Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. М.: Статут, 2008. С. 62.
2.15 Гражданское право. В 4 т. Т. 1: Общая часть (отв. ред. - Е.А. Суханов). - М.: Волтерс Клувер, 2008.
2.16 Ем В.С. Принципы осуществления гражданских прав и исполнения обязанностей // Гражданское право: Учебник: В 2 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов; Чукреев А.А. Субъективные условия применения санкций гражданского законодательства о предпринимательской деятельности. М.: Норма, 2008.
2.17 Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. // «Система ГАРАНТ», 2009.
2.18 Коваленко А.Г. Институт доказывания в гражданском и арбитражном судопроизводстве. Изд. 4-е, перераб. и доп. М.: Норма, 2009.
2.19 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). 3-е изд., испр., доп. и перераб. / Под ред. О.Н. Садикова.
2.20 Краткий юридический словарь / А.В. Малько (и др.). - М.: Юристъ, 2006.
2.21 Кузнецова О.А. Общепризнанные принципы и нормы международного права в гражданском праве: от перечня к системе // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2009. № 2. С. 111-118.
2.22 Кузнецова О.А. Место общепризнанных принципов и норм международного права в системе источников российского гражданского права // Вестник Тюменского государственного университета. 2009. № 2. С. 36-39.
2.23 Поротикова О.А. Проблема злоупотребления субъективным гражданским правом. - М.: Волтерс Клувер, 2008.
2.24 Радченко С.Д. Злоупотребление правом в гражданском праве России - М.: Волтерс Клувер, 2010.
2.25 Савицкий П.В. Запрет злоупотребления правом как особая юридическая конструкция гражданского права // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. 2008. № 5. С. 484-495.
2.26 Скловский К. И. О применении норм о злоупотреблении правом в судебной практике // Вестник Высшего арбитражного суда РФ, 2001. № 2. С. 45.
2.27 Ушивцева Д.А. Обязательства вследствие неосновательного обогащения: вопросы теории и практики. М., 2006. С. 23.
2.28 Чукреев А.А. Субъективные условия применения санкций гражданского законодательства о предпринимательской деятельности. - М.: Юристъ, 2007.
3. Правоприменительная практика
3.1 Определение СК ГД ВС РФ от 07.07.2006 № 93-В06-1 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.2 Постановление ФАС СКО № Ф08-3160/06 от 25.07.2006 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.3 Постановление ФАС МО от 23.03.2005 № КА-А40/2024-05 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.4 Постановление ФАС ПО от 09.03.2006 № А72-7643/05-14/57 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.5 Постановление ФАС УО от 03.03.2005 № Ф09-678/05АК // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.6 Постановление Пленума ВС РФ от 24.02.2005 № 3 « О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.7 Постановление ФАС ЦО от 06.04.2006 № А14-14348/05/111/166 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.8 Постановление ФАС ПО от 26.08.1999 № 123Б/99-27 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.9 Постановление ФАС МО от 11.07.2005 № КГ-А40/6059-05 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.10 Постановление ФАС МО от 05.10.2006 № КГ-А40/8846-06-П // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.11 Постановление ФАС ВСО от 14.06.2005 № А19-4256/04-40-Ф02-2635/05-С1 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.12 Постановление ФАС УО от 17.05.2004 № Ф09-1388/04ГК // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.13 постановления ФАС СКО от 15.12.2005 № Ф08-5731/05 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.14 Постановление ФАС ЦО от 06.12.2004 № А14-4482-04/148/4 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.15 Постановление ФАС МО № КГ-А40/3390-05 от 13.05.2005 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.16 Постановление от 12.01.2006 № Ф04-9307/2005(18308-А03-16) // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.17 Постановление ФАС СКО от 20.06.2006 № Ф08-2680/06 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.18 постановления ФАС ДО от 12.08.2003 № Ф03-А73/03-1/1713 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.19 Постановление ФАС СКО от 10.05.2006 № Ф08-1832/06 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.20 Постановление ФАС ЦО от 12.02.2007 № А62-2920/2006 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.21 постановления ФАС ЗСО от 20.04.2006 № Ф04-5989/2005(21514-А81-36) // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.22 Постановление ФАС ВСО от 23.06.2005 № А78-4887/2004-С1-6/135-Ф02-2797/05-С2 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.23 Постановление ФАС ПО № А57-2353/05-19 от 23.06.2005 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.24 Постановление ФАС УО от 20.01.2005 № Ф09-4495/04ГК // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.25 Постановление ФАС МО от 17.12.2004 № КГ-А41/11725-04 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.26 Постановление ФАС ДО от 19.12.2006 № Ф03-А73/06-1/4779 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.27 Постановление ФАС ЦО от 18.09.2006 № А68-АП-353/05-05 // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.28 Постановление ФАС УО от 25.10.2004 № Ф09-3519/04ГК // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.29 Постановление ФАС ЗСО от 27.11.2006 № Ф04-7836/2006(28640-А75-21) // «Система ГАРАНТ», 2009.
3.30 Постановление ФАС МО № КГ-А40/10273-06 от 27.10.2006 // «Система ГАРАНТ», 2009.




Данные о файле

Размер 307 KB
Скачиваний 48

Скачать



* Все работы проверены антивирусом и отсортированы. Если работа плохо отображается на сайте, скачивайте архив. Требуется WinZip, WinRar